История моей глупости

Что нам может помешать? Сколько прошло лет… Этот танец возбудил воспоминания.

Да, в Севилье осень 2008 года, а я возвращаюсь в Москву в осень 1967-го.

После моего провала на вступительных экзаменах в медицинский институт Людмила, моя новая подруга, посоветовала мне пойти работать на кафедру медицинского факультета. Она была в хороших отношениях с руководством кафедры, попросила за меня, и ей не отказали.

Людмила была красавицей, и мужчины влюблялись в неё с первого взгляда. Я смотрела на неё с восхищением: весёлая и умная, с точёной фигурой и роскошными чёрными волосами.

Она была старше меня лет на пять, но мне казалось, что на все десять. Вскоре я поняла, почему.

Любовь – вот что делало подругу старше и придавало ей такое очарование. Несчастливая любовь, хотя теперь я знаю, что нет несчастливой любви. Любовь – всегда счастье! А какой у неё век, никто не знает. Любовь оставляет след на всю жизнь, особенно первая, с ней нельзя бороться, надо принимать и радоваться, даже несмотря на боль и разочарование.

Это как самый ценный бриллиант в нашей жизни, храни её в своих тайниках, вытаскивая на свет время от времени, вспоминая и любуясь неповторимостью чувств: радости, тревоги, восторга и истинного наслаждения, эмоциональных сильных переживаний, которые только ярче разжигали костёр любви.

Но тогда я всего этого ещё не знала, слушала Людмилу с интересом и очень за неё переживала. Она работала на кафедре университета и ушла с работы год назад.

Вернее было сказать, её попросили уйти.

Это были годы коммунизма, диктатуры и властной системы, строгого наблюдения, отслеживания и наказания за любую связь с иностранцем. В те годы за это можно было поплатиться не только репутацией, но и работой и учёбой.

А она влюбилась в иностранного студента из Алжира – высокого, красивого, обаятельного юношу, покорившего её сердце. И он тоже отвечал ей взаимностью.

Они не скрывали своих чувств, они были счастливы! Но система думала по-другому.

Она комсомолка, как могла позволить себе любить иностранца – позор! В институте был отдел, который чётко следил за дисциплиной студентов и сотрудников, за их «моральной устойчивостью». Это им было дано право на оценку, что такое хорошо и что такое плохо в человеческих отношениях.

Людмила понимала, что встала на тропу войны c государственной системой, и была готова к испытаниям, она бы выдержала всё ради любимого, она не из робкого десятка.