Подсловье. Премия имени Анны Ахматовой

Я, как бедуин в пустыне, всё жду дождя,

Но земная участь – всегда обман.

«Принесите в жертву жену вождя»,

Десять тысяч лет… и один шаман.

О фонтан, о чудо, Бахчисарай!

О, сады цветут, о, бутоны роз…

Это рай, конечно же, это рай.

На десяти тысячах женских слёз…

Океан мой, скажи, ты, как прежде, жив?

Я твоя единственная луна?

Подо льдом не видно: прилив-отлив,

Или комом вымерзло всё до дна.

Десять тысяч слов, как в полубреду…

Волны вод и соли мешают спать…

И, закрыв глаза, я по дну иду…

Всё вперёд… но только, похоже, вспять.

«Я люблю фото прошлого века…»

Я люблю фото прошлого века,

Где без ретуши, в блеске глаз,

Так легко разглядеть человека

Человечнее новых нас.

Говорят – это фотобумага

И винтажный эффект старины.

А, по мне, просто честь и отвага

Из сердечной идут глубины.

В чуть смущённой полуулыбке,

В позе тела – основе основ —

Есть прощение к каждой ошибке,

Нестреноженная любовь,

Что не требует, а внимает

И желает счастья для всех.

Словно мать, горячо обнимает

И дарует настрой на успех.

И, по мне, не бумага красива,

Никакого секрета в ней нет.

К жизни страсть и душевная сила

Оживляют потомкам портрет.

Си ти

Этот город не спит. Он текуч, как вода.

Этот город не сможет застыть никогда.

На зелёной волне мимо улиц пустых

Я лечу, ты летишь, и асфальт мостовых

Бесконечною лентой нам стелется вслед…

Кроме звука у нас ничего в прошлом нет.

Кроме шороха шин, что нас ждёт впереди?

Только сердца сейчас тарантелла в груди.

Башни Сити мелькают, смеёшься – экстрим

Ощущать этот ток, этот пульс, этот ритм,

Выжимать из мотора почти страстный стон,

Наблюдая, как искры ласкают бетон.

И прорваться сквозь ночь, выпадая росой!

По Тараса Шевченко гуляя босой,

По перилам съезжая, как в алчную пасть,

Не боясь ни воды, ни огня, ни пропасть,

Растворяясь во тьме, возрождаясь в рассвет,

Заглушить.

Зачеркнуть.

Звука нет.

Проще

«Знаешь, жить ведь достаточно просто, —

Ты сказал. – Отпускать, не читая по лицам,

Притуплять всё, что было достаточно острым…»

Не зализывать раны, листая чужие страницы.

Прижиматься, зажав: не давая себя без остатка,

И, конечно, держать в тишине, всё, что снится.

Принимая, довольно глубокой быть для достатка,

И, как любишь, фарфоровой. Но не разбиться.