Дальше некуда

Подойдя к туре, где спали Вождь и пацаны, Коля вдохнул и выдохнул, чтоб не закрякать смехом, и, стуча рукой по канистре, пошел по сугробам вокруг туры. Нарезав со своим бубном кругов пять, он замерз, ногой открыл дверь.

– Эх, вы! Сейчас облил бы дом бензином, поджег, засел бы метрах в десяти с «сайгой» и перестрелял бы всех, кто выскочит! – насмешливо и разочарованно орал Коля с порога. – Ни постов не выставили, ни хуя! Эх, говорил мне папа не связываться с непрофессионалами!

Коля вышел, хлопнув дверью. Никто даже сказать ничего не успел.

Все посмотрели на Вождя.

– Тоже мне, учитель нашелся! – проворчал Вождь и перевернулся на другой бок.

«Сайги» у Коли не было, а те два обреза, что я привез с собой, я спрятал под упавшую сосну за турой. Про другие стволы Коля не знал. Вчера, когда предъявил обрезы пацанам, они высмеяли меня, зачем, мол, ты это привез, надо было их выкинуть. Я и сам понимал, что они ни о чем. Одноразовые. Я привез их из Сталинграда (ныне Волгоград). В Волгограде на вокзальной площади меня встретил Макс Анохин.

На пребывание здесь у меня было три дня. Билеты на все мои передвижения были куплены заранее, причем на чужие паспорта. Аноха сразу начал меня кошмарить.

– Сид, тут полный пиздец! – шептал он мне в ухо, пока мы ехали в их волгоградском недометро.

Трамвай ныряет под землю на несколько метров, так же гремя и позвякивая в этой норе, как и снаружи, а потом выныривает, отряхнувшись, в неожиданном месте и дальше идет трамваем.

– У пацанов несколько дней назад обыски прошли! За нами следят! – говорил мне этот красивый, похожий на избитого Алена Делона парень в черном пальто.

 – В квартирах прослушка! О делах только на бумаге! Понял?

Он замолчал и на кого-то оглянулся. Я понял. «Мать твою ети!» – подумал я.

Я ехал к нему в Волгоград забрать, как мне сказали, винтовку Мосина и два калаша, возможно, тротил. Никто не предупредил меня, что он распиздяй, и поэтому я ему поверил. В его трехкомнатной квартире жрать было нечего, денег у Анохи тоже не было.

У меня были. Я купил гречку, тушенку и водку. Аноха показал, где подешевле. На водку подтянулся друг Анохи, тоже партиец. Он почистил подгнившую луковицу, открыл тушенку. Гречка варилась. Пока партиец готовил, я переписывался на листке в клетку с Анохой. «Стволы есть?» – «Есть, но не все». – «Сколько?» – «Два обреза». – «А калаш?» – «За городом, сейчас ехать за ним опасно». Он прекратил писать и жестами подозвал к окну.

– Вон, смотри!

Он ткнул пальцем в окно.