Отара уходит на ветер

Две девушки, переглянувшись, быстро проследовали в палатку. Остальная компания, сгрудившись вокруг парня, стала в полголоса совещаться.

– Надо в город срочно.

– Не довезём.

– Под шафэ мы.

– Надо скорую вызвать.

– Я ж хотел её на свежий воздух, на природу. Ещё же целых два месяца!

– Если везти, растрясём.

– Сюда же довезли.

– Так сюда как черепахи ползли, – услышали пастухи реплики.

Через минуту брюнетка, которой Санька расхваливал Орлика, вышла из палатки и сообщила:

– Рожает.

Я говорю: «Тебе же не срок». А она: «Оступилась, Валь».

Санька присвистнул и тихо шепнул Вовке:

– По ходу – отёл у них тут. До чего ваш город иногда безмозглый. Рожа-а-а-ет, тебе же не сро-о-о-ок, оступи-и-и-илась, – в сердцах передразнил он брюнетку. – А ведь по любой крутую шарагу закончила. Вроде умные, да с одного бока.

– Ну всё – забрюзжал.

– Природки им захотелось, – сплюнул Санька. – Какая-то безалаберность, сколь раз замечал. На десять лет планы строят, а на десять часов вперёд заглянуть не хотят.

Захотели – поехали. А чё – деньги есть, время есть, машина есть – и поехали. Погода отличная, палатки от дождя есть и зашибись. А тут нате вам! Погода отличная, палатки от дождя есть, а человека рожать приспичило. Короче, пора сваливать. Хавчик я уже заныкал.

– Когда успел?

– Все вопросы – к рукам, – сказал Санька. – Они у меня сами по себе.

– Правша? – спросил Вовка.

– Ага.

– Значит, зачинщицу уже знаю.

– Не скажи. В школе училка была.

Трухлявая, как пень. Реальная Изергиль. Надо, говорит, правой писать, а не левой. Я переучился. С тех пор, не обламываясь, пакощу обеими.

Парень с фотографией команданте Че на футболке метался по лагерю, не зная, за что схватиться. Из палатки снова послышались стоны. На поляне забегали. Одни девушки собирали вещи, другие пытались дозвониться до скорой. Парни сворачивали палатки. На лицах людей была растерянность.

– Роды же принимал? – понаблюдав за суетой и что-то решив для себя, как бы невзначай спросил Вовка у друга.

– А то не знаешь, – ответил Санька, приторачивая вещмешок с провизией к седлу.

– А с проникновением, – Вовка замялся, – ну, туда?

– Бывало, и там шарился, если голова не проходила или какой другой косяк.

– Ну и как там?

– Приплод говорил – жить можно, – пошутил Санька. – До года… А чё – находишься на полном довольствии, только мокровасто и темно.

– Ясно… Короче, ты сейчас пойдёшь и поможешь ей.