Наказ

Но и сам вождь приказал долго жить, что и говорить, архитрудная была у него работа – всех накормить (это было, пожалуй, самым трудным), напоить (с этим было легче: воды в России вдосталь, один Байкал чего стоит, да и монопольки на каждом углу…), одеть, обуть, переселить рабочих из подвалов в барские хоромы, провести ликбез, покончить с безработицей, создать совхозы, колхозы, кооперативы… и хоть была у Ильича крепкая голова, но его хватила кондрашка.

Никто не знает, как умирал самый гениальный человек, которому равного не было ни до, ни сейчас, ни потом, и в будущем вряд ли кому-то удастся такое совершить – накормить и расселить миллионы и миллионы страждущих и голодных, а после из этих десятков миллионов индивидуумов, личностей, разобщенных и развращенных капитализмом, создать единую, общую, сплоченную, единодушную, дружную, могучую, однородную, однообразную массу совков и, самое главное, указать им дорогу к светлому будущему – коммунизму на зависть всем врагам и недоброжелателям.

Однако камень на камень, кирпич на кирпич – умер наш гений (не только наш, но и всего мирового пролетариата) Владимир Ильич.

Смерть не позволила ВИЛену самому повести массы в коммунизм, но путь, единственно верный для всего человечества, он успел указать через наказы своему самому преданному и способному ученику – Сталину. Знал, что Коба не подведет: горец, он с детства гонял стада баранов в горы и долины, и не было случая, чтобы хоть один баран или паршивая овца отбились от стада, – и тут не оплошает, тем более, совки падки на халяву и будут из кожи лезть, чтобы первыми ворваться в коммуну и водрузить над всей планетой красное знамя труда.

Короче, Сталин, принимая от Ильича эстафету славы, так и заверил ВИЛена: «Можешь, дорогой учитель и партийный товарищ по совместной борьбе за счастье народное, умирать со спокойной душой. Я торжественно клянусь и обещаю, что доведу до конца начатое тобой дело. Все это многомиллионное человеческое стадо будет непременно жить при коммуне как миленькое, без всяких оговорок и отговорок пустых и никчемных, никуда не денется.

Со мной шутки плохи – каленым железом буду выжигать всякую крамолу, т. е. фракции, оппозиции, групповщину, негосударственные общественные организации и прочую ересь».

Тут ВИЛен вынужден был остановить своего ученика: «Милейший, вы меня прямо пугаете, особенно последняя ваша тирада, направленная против наших товарищей по борьбе с царизмом. Боюсь, чтобы не наворотили много всяких глупостей.