Выжить. Повесть военного времени и перестроечные рассказы

Выбралась из копны, принялась бегать по кругу, чтоб согреться. Поначалу ноги не слушались. Потом, вроде, сдались. Разогнуться сразу не вышло, и она сделала два-три круга почти вприсядку, пока не споткнулась и не упала на четвереньки. Увидала на снегу какие-то бумажки. Подобрала одну. Кое-как поднявшись, начала читать.

Оказалось – листовка, причём не немецкая, а наша. Политуправление фронта призывало оставшихся в тылу врага, переходить фронт или присоединяться к партизанам.

Собрала все листочки, до единого, мол, на растопку пойдут! Но тут же бросила:

– Вдруг немцам попадусь?! – А ещё подумала, – какой уж тут – фронт? Сегодня он – тут, завтра – там.

Харьков, и тот, туда-сюда раза два переходил…

Навязала из соломы снопов, насовала под перину – на всякий случай… Опять забралась к детям.

– Рано ещё… Чуток передохну. И чего это они – всё спят? Дома каждую минуту тормошили: то им подай, это… А тут – как сурки. Может, от холода и свежего воздуха?.. А может, чувствуют каково мне с ними. Пусть хоть днём спят побольше, так легче, – решила она, и тут же сама будто провалилась…

Снилось хорошее, Малые Крюки, но будто сверху – и бугор виден, и родник под ним, и цепочка изб с огородами.

А пониже – заросли сирени между траншеями, кладбище, дорога на трассу… Всё как на ладони!

А потом – тёплая июньская ночь… Она, Ксения, – совсем ещё девочка… Хочется спать, но Никита целует её на лавочке под ракитой. Соловьи поют. Он смотрит ей прямо в глаза и наклоняется всё ближе, ближе…

Заянка во сне стукнула её ручкой по лицу, и Сюня проснулась.

Заметно вечерело.

– Сутки уже… А продвинулась чуть. Мы так месяц ехать будем, никаких продуктов не хватит! Надо быстрее, быстрее…

Опять впряглась, потащила… Вдруг с такой силой дунуло в лицо, что чуть не повалило. Налетевшая вдруг пурга разыгралась не на шутку.

– И откуда взялась?! Ведь час назад не было?..

Впереди забеленной чернотой выступил высокий еловый лес.

– Может, хоть там потише?..

Вьюга выла и бесновалась, завивалась по насту кругами.

Залепляло уши, нос, глаза. Снег забивался даже за пазуху! Еле доволокла сани до первых мелких ёлочек. Миновала их и въехала в заснеженную чащобу. Ветви почти смыкались над головой, но дорога пошла чище. Ельник тянулся километров пять, изредка перемежаясь то просеками, то редколесьем. На голых местах идти было совсем невмоготу: валило с ног, возок сдувало, как пушинку. Того и гляди, опрокинется! Но вот и край бора. С бугра открылась необъятная завьюженная низина.