Один год из жизни разведёнки

Она, Анастасия Александровна Ершова, уже видела себя его законной супругой и вовсю примеряла на себя его фамилию – Соколовская. Ах, как волшебно это звучало – Анастасия Соколовская, супруга полковника полиции, дама в мехах и в дорогом автомобиле, вполне соответствующим ее врожденной красоте, ее длиннющим ногам и тонким кистям, ее огромным зелено-карим глазам. Ах, как он рвал зубами на ней ажурные чулочки и трусики прямо на своем столе в рабочем кабинете, а потом, там же, на кожаном диване задыхался от экстаза. Как он был готов выполнить любую ее просьбу, лишь бы иметь это счастье, этот адреналин – это молодое изящное тело, этот вызывающий, игривый взгляд, который соблазнил бы и святого или мертвого, эти острые чувства.

Где бы Настька не находилась, она, неизменно, приковывала к себе мужские взгляды, и Лысый упивался тем, что у него есть такая эффектная девушка.

В то время, когда ее Лысый, таково было прозвище в узких кругах Александра Михайловича Соколовского, снял Настьке хорошую квартиру и отдал ей один из своих автомобилей, новенький Volkswagen, в еще завернутых в целлофан сиденьях, когда он считал минуты, для того, чтобы приехать к ней на обед, а на самом деле, на занятие любовью во всех местах, где заставала их страсть, его законной супруги не было и не было ее долго.

Настьке уже стало казаться, что её и вовсе не существует, что вот есть женщина на фотографиях, невзрачная, невысокая и полноватая, которая живет далеко в Ставропольском крае с детьми ее любимого, а она, Настя, здесь, и, она счастлива, каждый день, каждый час, она никогда такого не испытывала раньше, никого так не любила.

Настька и представить себе не могла того, что выйдет из простого получения ею автомобильных прав, что судьба случайным образом сведет её с главной любовью её жизни, её Сашей-Лысым, ее долгожданным, драгоценным принцем, который оказался не с алыми парусами, а с погонами, что было еще лучше.

Лысый, совершенно открыто водил её везде, с гордостью показывал свою молодую красавицу Анастасию всем своим коллегам-мужчинам на их обычных сборищах по пятницам, а те завистливо её разглядывали, в то время, как она держала его за руку.

Для нее, ее собственный мирок сузился только до той квартиры, где она так незабываемо проводила время и его самого. Она обожала готовить с ним вместе ужины, они вообще все делали вместе, у нее было чувство, что она знала его всю свою жизнь, никто и никогда так идеально не подходил ей раньше, ни разу её ничего не напрягло.