Синхронный ирий

Ну если ещё у Моцарта, Гайдна и Корелли есть проблески прозрачности и света, то Бах, Бетховен, Чайковский, а уж тем более Вагнер – это сплошная тьма, ночь с миллионами ветров, хаос с миллионами стихий.

Фридрих Ницше – заблудшая, одинокая душа, нежная и ранимая, попавшая в этот чуждый и грубый мир, и чтобы защититься от него, сама возмечтавшая стать брутальной, жестокой и беспощадной. Ницше – поэт, а поэт – это создатель грёз. И все его неистовые писания – грёзы. И все его писания – это защита от мира сего. Его поэтическая белокурая бестия защищает хрупкую душу поэта от плотской немилосердной, неумолимой и безудержной в своей ярости белокурой бестии.

И вся его воля к власти – это лишь воля к Новой Земле и Новому Небу, где вообще нет никаких бестий. Ницше как и Вагнер, как и все поэты – великий мечтатель.

Не знаю, может быть всё, что я здесь написал, это всего лишь мои грёзы о Ницше – ведь я тоже поэт.

Поэт? Что это за странное такое существо? Как говорил Альфред де Виньи, когда ты заявляешь в обществе, что ты поэт, на тебя смотрят как на сумасшедшего.

Или что-то в этом роде. Вот тебе и поэт. А человек ли он вообще? Может он нечто среднее между ангелом и демоном? Что там творится в его голове? Не говорю уже – в душе. Да и душа у него, может быть, какая-то другая. Из каких-то других эксцентрических эфирных субстанций состоящая. Кто это всё может исследовать и по полочкам разложить? Кто вывернет эту бездну наизнанку? «Самая печальная радость – быть поэтом. Всё остальное не в счёт. Даже смерть» (Федерико Гарсия Лорка).

Прошлой ночью мне снился удивительный сон. Во сне я чувствовал всеми пятью чувствами абсолютно, как в материальном мире. Все мои чувства во сне работали точно также как и в бодрствовании. Иными словами этот сон абсолютно ничем не отличался от яви. Когда я проснулся, я не мог понять где сон, а где не-сон. И вновь, как и прежде, передо мной всплывали неразрешимые вопросы: что такое сон? что такое мир? что такое жизнь? и что такое постжизнь? И кто может поручиться, что все вселенные ни что иное как бесконечное сновидение? Но, однако, я не рассказал, что же это был за сон.

Не помню самого сна, но помню реальность его. Я даже подозреваю, что он был реальнее самой реальности. И он был таким прекрасным…

У женщин более грубое либидо, и вместе с тем более тонкое. Парадоксальное у них это либидо. У мужчин прямолинейное, как таран, стремительное, прущее, как торпеда, всёсшибающее, разбивающее, вколачивающее, не либидо, а гвоздь с молотком.