Александрия

Он льстить готов… Но время убивает,

Его кинжал, заточенный на боль.

И скажет кто: «Такого не бывает»,

И миром правит разум, и любовь.

Сгорев в огне оставив только искры,

Что фейерверком в сказанную ночь,

Взметнулись ввысь. Застыли как молитвы,

Они ведь нам стараются помочь.

«Взгляд Бонапарта свыкался с этим выставленным напоказ великолепием монаршей власти; он терял глазомер, терял дальнозоркость. Он сбился с пути, а ему казалось, что он все поднимается вверх, идет к вершине и что ему продолжает светить «солнце Аустерлица»,[7 - Манфред А.

3 Наполеон Бонапарт, стр. 279// Электронная библиотека RoyalLib.com (https://royallib.com/).URL:https://royallib.com/book/manfred_albert/napoleon_bonapart.html (дата обращения: 03.01.2021).] – прочитал император.

– Может и я привык к той роскоши, которая меня окружает, к тому уважению и почету? Может и я сбился с пути? Я ведь когда-то был другим…

Отравленная почестью любовь,

Двойной стандарт, отлитый в постаменте.

Сознания утраченная боль,

Застывшая мгновением в моменте.

И лесть так изворотливо тонка,

И принципов не зная, и традиций.

И наклоняясь до самого виска,

Пронизанная мелочью амбиций.

И мир неповоротливо суров,

В метаниях своих, ломая ноги.

И создает невидимых врагов,

Усилием искусственной тревоги.

«Император возобновил приемы в Тюильрийском дворце. Он старался придать им пышность, великолепие; невольно подражая своим далеким предшественникам на троне Людовику XIV и Людовику XV, он хотел богатством, роскошью, выставленной напоказ, затмить все европейские дворы.

Тогда уже начал складываться стиль ампир. Великолепие, броская нарядность, яркая позолота слепили глаза»[8 - Манфред А. 3 Наполеон Бонапарт, стр. 279// Электронная библиотека RoyalLib.com (https://royallib.com/).URL:https://royallib.com/book/manfred_albert/napoleon_bonapart.html (дата обращения: 03. 01.2021).].

– И мои дворцы, которых уже не сосчитать, не уступают в роскоши…

Как роскошь разъедает в глубину,

Где притаились искренние чувства.

И забываем мы, и про страну,

В потоке ненасытного безумства.

Дворцами искромсали свою честь,

И совесть испоганили наживой.

Себе сказать, что было и что есть,

Ребром ладонь, по шее как секирой.

И воздух сперт, немыслимо дышать,

Когда одна волна другою гонит.