Не последняя точка

Я не подчинялась разуму, так страстно захотелось стать обладательницей небывалой красоты, казалось, единственной в городе. Хотелось стать хотя бы тенью жены королей Людовиков. Как легко женщину сманить ювелирной роскошью. Я сдалась и потянулась, словно лягушка за удавом. Я слышала пульс ударов сердечного биения. Я порхала от невообразимого счастья, словно счастливая птица удачи. Никого не замечала и не запоминала. Шла, не ведая дорог. Я была во власти казавшегося счастья, меня обволакивал плен неописуемого восторга.

Мы пошли по старым вертлявым переулкам, огибая старинные дворики, подымались по железной лестнице, пока не оказались около притулившейся комнатки, где сидел пожилой ювелир с толстым окуляром в окружении каких-то колбочек.

– Да, мадам, – разглядывая протянутое кольцо, протянул многозначительно он. – Я слышал о существовании такого шедевра. Это кольцо с редкими бриллиантами, его владельцами были французские короли семейства Людовиков. Если не возьмёте, я с удовольствием его выкуплю.

Он меня разогрел до каления, и я утонула в омуте радости призрачного искушения.

Я преждевременно предупредила, что в моём доме в наличии только семьдесят тысяч, но разницу я могла бы возместить приличными вещами.

– Что вы, мадам, мы вам полностью доверяем, – всё успокаивали мои доброжелатели.

Дома я вытащила из пианино семьдесят тысяч, как обещала, затем из шифоньера два мужских костюма из бостона, туфли мужа, золотую цепочку, свои часы. За всё это они остались довольными, по-джентельменски поблагодарили и поторопились удалиться.

Сияя от привалившего счастья, как ясное солнышко, предчувствовала зависть подружек. Налюбовавшись новой всемирной вещью, я почувствовала, что моя восходящая радость немного остыла. Ко мне стал возвращаться утратившийся разум. Добровольно сознаваться в своих грехах могут только святые. Я честно признаюсь, что не отношусь к той категории. Стыдно было сознаваться мужу за проделанную комбинацию, я решила пойти на женскую хитрость. Хитрость – не подлость, а признак ума.

Представить кражу. По случаю прихода мужа закатила грандиозную истерику о небывалой краже. Хитрый дерётся, пока мудрый уступает. Мудрый муж вызвал следователей. Опытные сыщики, обследовав нетронутые замки, пришли к выводу, что это дело рук домашнего вора. Сгорая от стыда, пришлось во всём сознаться, обливаясь слезами. Как говорится в танахе: «Рыдай кипарис, ибо упал кедр». Муж приговаривал: «Не ставь мышеловку, если сам годишься на приманку».