Право на одиночество. Часть 1

Отгородиться от грязи этой жизни платой за вход – элементарное правило. Чем выше плата, тем меньше грязи. Дальше появляется грязь другого свойства, но ее так сразу не разглядишь. Это аксиома. Скользи по краю и можешь остаться не при чем.

Небольшое кафе было почти пустым. Уютный полумрак и тихая музыка. Прохлада помещения давала возможность отдышаться. Кайф. Порция мяса с поммес фритес – картошка жаренная ломтиками в масле теперь так называется. Стакан апельсинового. Все что надо для жизни усталому страннику.

«Тоже мне, Чайльд Гарольд выискался». Тем не менее, я начал набивать живот и несколько отвлекся от сволочных мыслей, мечущихся от заурядного самобичевания до банального вопроса: «Что же будет?»

Интерьер кафе действительно отличался изысканной простотой и отменным вкусом. На окнах неброские гардины. Темная мебель, стилизованная под закат русского ампира. Несколько темных картин на пастельных тонов стенах. Не было ничего аляповатого и броского. Прямо передо мной висело «Вечернее кафе» Ван Гога.

Копия мастерски передавала постепенное схождение с ума, которое так и плыло с оригинала. Художник выдавливал зрителя за пространство комнаты. Гнал из этого мира простым предложением побыть вдвоем. Вдвоем с его, художника, самосознанием, с этой пустой комнатой, обремененной билиардом или… Или просто с самим собой. Последнее предложение было самым немилосердным. Шаг вперед, два щага вниз.

В углу за маленьким столиком сидели две дамы в шляпках, закрывающих лица. Тонкие пальцы.

Грация движений. До меня долетали сложные запахи дорогих духов и обрывки фраз, постепенно складывающиеся в диалог.

– Дорогая, Кирилл – это ангел. Мне рассказывала кузина Мари. Она встречалась с ним у принца Ольденбургского. Все говорят, что он похож на Александра Благословенного. И судьба та же. Он должен спасти Россию. К дамам подошел высокий плотный человек, штатский костюм которого скорее подчеркивал его военную выправку. Я увидел, как одна из собеседниц вынула из сумочки бриллиантовое кольцо и передала подошедшему.

Тот внимательно осмотрел бриллиант, определяя стоимость.

– Это подарок Пьера, – сказала дама, – но что делать…

– Ужасно, ужасно, – всхлипнула ее подруга.

Я слушал их разговор и запутывался все сильнее. Что, где, когда. И без всякой игры. Или я присутствую на съемках какого-то пореволюционного фильма. Или? На этом последнем «или» понятие мое совершенно заканчивалось. «Где это я? Провалился во времени… Чушь.