Поцелуй скарабея

Его делают из пепла деревьев и табака мапачо, у каждого племени своя смесь, и рецепт его передается из поколения в поколение. Они используют его, чтобы исцелиться, прийти в равновесие, а также для общения с духами.

– Хочешь попробовать?

– Да, почему бы и нет – ответила я.

Он сел напротив меня, и мы снова должны были «синхронизироваться», держась за руки.

Адам взял в руки тепи, трубку для рапе:

– Сейчас я тебе вдую… рапе, – сказал он, и мы засмеялись.

Табак вдувается в ноздрю.

Сначала в левую, символизируя конец определенного жизненного этапа, а затем в правую, символизируя перерождение. Это не очень приятное ощущение, эффект от которого я тогда тоже не поняла. Но Лукас, сидевший напротив, сказал:

– Я прям вижу, как у вас чакра верхняя открылась и излучает столп света, – он развел руками над своей головой, вычерчивая треугольник.

Я посмотрела наверх, словно в поисках этого самого столпа света, но ничего не заметила. И не почувствовала.

День близился к концу, с веранды открывался красивый вид на закат.

– Ну что, ребята, – предложил Лукас, – может, сделаем сурий намаскару на закате, проводим солнышко?

Мы встали в круг на пляже. Адам спросил, удобно ли мне будет делать йогу в комбинезоне, и добавил, чтобы я не стеснялась раздеться, несмотря на то, что у меня нет купальника. Под комбинезоном у меня было черное белье, вполне могло сойти за купальник. Поэтому я смело сбросила комбинезон на песок.

Одни и те же асаны повторялись по кругу, но темп усиливался с каждым новым подходом.

После двадцати минут йоги все снова стали обниматься. Будучи не самым большим фанатом долгих коллективных объятий, я оделась и улизнула под предлогом, что хочу воды.

Адам поймал меня на выходе из кабины и предложил выкурить марихуаны на закате. Мы ушли на другой конец пляжа и сели на песок в тени дерева.

– Вот видишь, – начал он, – все говорят, что мы очень похожи. Это не просто так, нам суждено быть вместе.

Мы искали друг друга всю жизнь и наконец нашли. Ты тоже это чувствуешь?

– Возможно, – неуверенно ответила я, передавая косяк. Но с каждым вдохом я тоже начинала верить, что это так.

Когда мы вернулись, Романа и Ангелины уже не было. Остались только Лукас и Сан. Я так и не поняла, были они геями или нет. Даже спустя несколько месяцев так и не решилась поинтересоваться. Но жили они всегда вместе, и кровать у них была одна на двоих.