Марк и пять копеек

Надобно сказать также о бабушке одной рыжей смешливой студентки – Клавдии Ивановне. О! Это была необыкновенная женщина! Ей было чуть за семьдесят, но выглядела она на все двести, – из складок глубоких частых морщин остро сияли глаза, о которых можно было сказать только – синие-пресиние! Уши у нее были огромные-преогромные. Они не торчали, как какие нибудь лопухи, а, напротив, аккуратно прилегали к голове, но были величины необыкновенной – с ладонь. Глаз от них оторвать было невозможно, такие гипнотические уши.

Волосы, белые-пребелые, она забирала за уши круглой гребенкой, которая короной венчала её голову. Лицо у неё было натурально как у Бабы Яги, однако обладало вместе с тем невероятным обаянием и притягательностью. Закончив когда-то три класса церковноприходской школы, она знала уйму всяких стихов, прибауток, песенок, присказок, так что слушать её можно было часами. И ругалась она так же необыкновенно интересно: «Причудье ты лешево! Сотона!» – и в сердцах иногда добавляла – «Ох! Доведешь ты меня до белого коленя!» Страшное белое колено очень пугало внучку в детстве.

Ну и студенты…. Это такие замечательные шалопаи от 16 до 20 лет, без которых не обходилась ни одна история, например:

Марк и придатки

В дверях театра навстречу Ольге попался Марк. Выглядел он плохо. Видимо, заболел.

– Что с тобой, Марик?

Марк, схваченный болью, деревянно перешагнул порог, брызнул слезой от Ольгиного участия, и, притиснув руки к животу, пожаловался:

– Вот тут болит…

– Ой, Марик, это у тебя придатки!

Марк поднял взгляд, увидел в монгольском лице Ольги сфинкса с его тайными знаниями, и сразу же доверился его опыту и заботе.

– А что это?

– Это такие женские органы.

– Но я же мужчина!

– Ну, Марик! У женщины есть мужские органы, у мужчин женские.… И те и другие. Ну, ты сам знаешь. Давай поедем домой и вызовем врача.

Так и сделали.

Марк улегся на подстилку в углу, который он себе отгородил, построив высокий, до потолка стеллаж, уставленный книгами, макетами, разными чашками и глиняными фигурками.

Он считал, что излишества вроде кровати или матраца портят природу и тело человека, и в быту придерживался спартанских привычек.

Стены комнаты были окрашены в черный цвет. Это сделали для того, чтобы не отвлекаться глазами от актеров, приезжавших что-нибудь показывать, репетировать, обсуждать костюмы и пить чай.