Хочу увидеть твои глаза

Командирам роты, кроме карты похода, раздали бумаги с различными комбинациями чисел, которые применялись в бою вместо слов во время сеансов связи, и комментариями к ним. Об этом знал каждый солдат, но, в основном, операторы БМП-2. Потому что оператор всегда должен был быть на связи, указывать дорогу механику, а если нужно – управлять машиной на основании приказа.

На рассвете наша часть отправилась в путь. От шума в шлемофоне я нервничал и клевал носом. После того как колонна вышла с территории полка, поступил приказ «быть наготове всем операторам».

Я ехал, спокойно закуривая. Все равно, пока мы не выйдем из Кабула, никто в нас не будет стрелять. Через пять-шесть километров начнется город Кабул. Потом мы пересечем город и двинемся на юг, в сторону Гардеза. Пехотинцы, сидя на машинах, дремали. Иногда Юра стучал заснувшим солдатам прикладом автомата по голове. Встрепенувшись и не понимая, в чем дело, они озирались вокруг с вылезшими из орбит глазами от страха.

– Ты почему спишь, а? Мать твою! Если сейчас упадешь с машины – тебе хана!

Солдаты, ничего не отвечая, отворачивались и закуривали.

Спать стоя на дежурстве или по дороге в бой на машине было очень постыдным.

Население Кабула высыпало на улицы и с ужасом смотрело на огромное войско, от звуков передвижения которого содрогалась земля. По дороге встречные машины останавливались и ждали, пока мы проедем. Магазинщики холодно и принужденно улыбались и кланялись нам. По-моему, в мире нет такого народа, как этот, который с головой бросается в торговлю, но очень труслив.

Стоит вам что-нибудь захотеть купить у них, они вас так облапошат, что мало не покажется. Но в любом случае Кабул был мирным городом. На каждом углу здесь можно было увидеть советских солдат и людей в штатском, а возле посольства свободно ходили русские женщины.

Колонна, выехав из города, повернула на юг и ступила на ровную дорогу, окруженную горами. Веял бодрящий весенний ветер. Небо будто бы опустилось низко, было чистым и ясным.

Горы казались очень красивыми. По мере того, как мы шли по пологому подъему, внизу открывался неповторимой красоты пейзаж: ярко-зеленые луга, быстро текущая река, низкие дома, утопающие в зелени цветущих деревьев. Рядом с нами художница-природа будто рисовала красоту жизни. Но природе нет дела до тебя. Ей все равно, что ты делаешь: стреляешь или погибаешь, палишь из самолетов или артиллерии. Ей это неинтересно.