На излете, или В брызгах космической струи

– Ах ты, шпана! – бросился к Сашке агрессор.

– Я даже не успел шевельнуться, – рассказал Шурик, – Сашка выхватил из ящика самодельный пистолет и выстрелил. Стекло на кухне вдребезги. Этот бежать. Сашка за ним. Я за Сашкой. Видел бы, как он летел по ступеням! А Сашка на веранду выскочил и вверх пальнул. Тот еще быстрей. А внизу ребята знакомые стоят, ржут. Один даже спросил, может, придержать? Тот как услыхал, так прямо через перила и прыгнул, только пятки засверкали.

– Где же он мой дробовик взял? Когда ремонт делал, в столе ничего не было, – не удержавшись, спросил Шурика.

Этот двуствольный дробовик я сделал, когда мне было лет десять, и пришлось обороняться от преследований нашей дворовой банды. Дробовик бесследно исчез, когда мне было уже пятнадцать.

– Сашка сказал, нашел, когда ваш сарай ломали. Он его припрятал в мастерской, а вчера принес домой. Даже не думал, зачем. Зато сегодня пригодился. Ну, мы быстро осколки вымели, а Тамара новую занавеску повесила. И пистолет выбросили.

– Куда? – не выдержал я.

Так хотелось посмотреть на оружие, которое сделал почти восемнадцать лет назад.

– Толик, извини, разломали и по частям разбросали в разных местах. А стволы утопили в вашем туалете. Успели вовремя. Нагрянула милиция. Проверили документы. Прописка есть и у Сашки, и у Тамары, да еще Сережка к обоим вписан. Проверили ордер. Тоже не фальшивый. Ладно, говорят, это дело суда, а вот за оружие схлопочешь. Стрелял, спрашивают? Сашка, стрелял, а что оставалось – нападение на жилище, а он жлоб здоровый, да еще пьяный.

Потребовали сдать пистолет добровольно. Ну, Сашка и сдал им игрушечный пугач. Посмеялись, но квартиру обыскали. Искали и пулевые отметины. Сашка потом сказал, что специально пальнул в стекло – звону много, а следов почти не бывает.

Встретили дядю Ваню. Тот в своем репертуаре. Из вагона вышел сгорбленный мужичонка в затрапезном пиджачке, милицейских галифе и сильно поношенных кирзовых сапогах. На голове – немыслимая, видавшая виды кепка, а на спине выцветший, местами засаленный вещмешок.

Даже Шурик был потрясен.

– Отец, ты что так вырядился? Одеть что ли нечего? Выглядишь, как клоун.

– Ладно, сынок. Зато в поезде не ограбят.

Мы уже давно знали слабость дяди Вани прибедняться и не удивлялись. Но, в тот раз он превзошел самого себя.

– Отец, да мне рядом с тобой стоять стыдно. У тебя хоть другая одежда есть?

– А зачем она мне? По дому буду ходить в пижаме. А так, куда мне выходить? – гнул свою линию дядя Ваня.