Буду вечно

Буду вечно

Сергей Семенович Монастырский

Ее сыну осталось жить несколько лет. Так сказали врачи. И за эти несколько лет она старалась дать ему все, что может получить человек за всю свою долгую жизнь.

Сергей Монастырский

Буду вечно

Улыбалась она всегда и везде с утра до вечера. Многие недоумевали – Ну, не может же человек постоянно улыбаться! Ну, ладно бы при разговоре, а то ведь нет – идет просто по улице и улыбается!

Вообще-то это было такое строение лица – рот всегда полураскрыт в улыбке.

Но глаза то не сделаешь! Глаза тоже всегда улыбались.

– Жизнь коротка, – объясняла она, – прожить ее надо в хорошем настроении!

Сомкнулись губы и погасли глаза только однажды – когда как-то вечером раздался тот страшный звонок.

– Мария Петровна?

– Да!

– Сына вашего Юрий зовут?

Тут-то от страшного предчувствия глаза и сомкнулись.

– Где он?! – Закричала она в трубку.

– В реанимации в двадцать четвертой больнице.

Не помня себя, рванулась в больницу бегом.

Даже в голову не пришло, что пробежать надо пол города. Бежала она так бешено, что какая-то проезжавшая мимо машина остановилась, и водитель крикнул:

– Женщина! Что-то случилось? Давайте подвезу!

Рванула дверь, назвала адрес. В холл больницы, куда она ворвалась как бешеная, путь преградили двое полицейских, видимо поняв, кто она и зачем бежит.

– Стойте, стойте! Он в реанимации, туда не пускают! Нам надо подписать опознание!

– Труп?! – закричала она.

– Да не труп, не труп! – все еще держал ее за руки полицейский. И зачем-то добавил:

– Пока не труп.

Убить она хотела того полицейского! Рванулась, но ее держали. Дали воды, сестра сделала успокаивающий укол.

Полицейские рассказали. Их вызвали на место происшествия. На аллее в парке лежал окровавленный парень, без признаков жизни. Полицейские сделали снимок, опросили прохожих – никто ничего не видел.

Для опоздания ей и показали этот список.

Четыре дня и три ночи провела она в больнице на этаже, где была реанимация.

Увести ее оттуда не было никакой возможности. По распоряжению главврача ей принесли раскладушку, кормили больничными обедами, которые она почти не ела. Сидела и молчала.

Наконец, подошел врач.

– Мария Петровна, – пройдемте, пожалуйста, в кабинет.

– Он жив? – только и спросила она. Почему-то без эмоций.

– Жив, коротко ответил врач.

Разговор в кабинете она понимала смутно.