Хорошо, когда нас ждут

От природы крепкая и немного пухлая, она любила носить широкие длинные расписные сарафаны, которые придавали её тёмной коже золотистый оттенок. Порой я пересматривал старые фотографии, на которых маме было от силы лет двадцать пять. Я искренне любовался ею. И сейчас она казалась мне даже ещё красивее, чем раньше, ведь мудрость красит человека.

– Давай поедим, мам, – проговорил я.

Она посмотрела на меня, кивнула и, взяв ложку, принялась есть. Я улыбнулся.

На столе я увидел большую новую вазу с фруктами и конфетами.

– Тётя Катя заходила. У неё внук родился, поделилась радостью.

За ужином мама вспоминала, как они вместе с той самой тётей Катей ездили в гости в соседнюю деревню. Мама помнила всё до мелочей. Рассказывая, она живо улыбалась, и мне казалось, будто в тот момент она перенеслась в свою молодость, такой яркий был её рассказ.

После ужина мама взяла вышивку, включила телевизор и принялась смотреть сериалы, а я пошёл топить баню. На улице разыгралась зима, и мороз заметно щипал нос и щёки.

Я любил делать все дела, когда надвигалась ночь, это придавало моему существованию некий тайный смысл.

В отличие от мамы, скотину я никогда не держал, мысли не возникало завести даже собственную собаку. Всё не решался брать на себя ответственность. Ведь приручить кого-то – это дать обещание любить и заботиться. А я трусил. Всегда боялся провалиться, случайно не сдержав обещания, именно поэтому никогда и ничего не обещал.

– У вас банька сегодня, Николай Семёнович! – услышал я звонкий голос проходящей мимо соседки.

– Здравствуйте! Да вот… погреться захотелось.

Соседка улыбнулась. Румянец покрывал её щёки, а глаза блестели. При свете фонаря она показалась мне таинственной.

– Как Антонина Васильевна?

– Хорошо, спасибо.

– Зайду завтра к ней на чай.

Соседка ушла, а я продолжил топить баню.

***

Проснулся я часов в десять – скулил пёс. В голове моментально промелькнула мысль о том, что собаки у нас уже давно нет.

Тогда я подумал, что наверняка соседская.

Однако я отчётливо слышал, что вой доносился из-за двери. Я встал и нехотя поплёлся узнавать, что за непрошеный гость пожаловал ко мне. Действительно, на пороге оказалась небольшая светло-рыжая дворняга. Пёс смотрел грустными тёмными глазами и жалобно скулил. Худой, облезлый, лапы все в снегу…

– Ну, чего скулишь? – спросил я.

Пёс поджал под себя задние лапы и опустил мордочку вниз. Мне стало жаль его, и я вынес ему пару остававшихся сосисок.

– Покушай, брат.