Порча

Я лежу глядя в одну точку, и тут он начинает аккуратно потягивать нити, подключенные к ногам. Одеяло внизу натягивается. Я поворачиваю к нему лицо, – как она могла так поступить? Пётр улыбается, я чувствую то же, что чувствует он… шея, колени… все сжимается, стены камеры исчезают, и что-то извне врывается с вихрями черного воздуха.

Когда мы только встретились с Марией, она была такой уютной… Сначала у нас практически не было совместимости. Но чем дольше мы жили, тем моя девочка становилась все более моей и все более красивой.

Пётр смотрит на мои торчащие ключицы и ребра, грудная клетка начинает медленно подниматься. Он упирается коленом в спинку кровати. Его лицо – идеал сосредоточения. Я не могу самостоятельно пошевелить ни одной мышцей, моя спина начинает плясать в скоплении ледяных осколков. Вокруг – абсолютная тишина… Все замедляется.

Она говорила вещи, гасившие желание секса. Было похоже, что она никогда не хотела трахаться. Я любил ее и отказывал себе в желании эксплуатировать это безумно красивое тело. А перед тем как меня бросить, она рассказала, что все эти годы мечтала, чтобы ее постоянно лапали, терли и ебали. Чтобы она кончала под ударами плетки, утюжа промежность вибратором.

Как, Пётр!?

И она ведь делает это с другим.

Я уже не вижу лицо Звонаря, ощущаю только боль от рывков и трение нитей, воздуха нет, я не дышу, все сжато.

В последний месяц у нас появилась страсть, она стала мокрой и маслянистой, я позволял себе любить ее как мне хочется, она кончала у меня в руках, а я целовал ее потную кожу.

Пётр стоит в двух шагах от меня. Верхняя пуговица рубахи застегнута. – Дыши, ты можешь дышать.

Я начинаю двигать грудью, но вдохнуть воздух не получается. – Я больше никогда не позвоню ей, не расскажу, как провел свой день, да? Пётр, да? Конец разговорам, планам по обустройству нашей конуры, конец нашего мира, конец выбору школы для нашей дочки…

– Я не хочу дальше писать эту книгу! Пётр и Павел, сделайте так, чтобы я никогда больше не написал ни строки!

Тонкая полоска усиков над губой вытягивается, он надевает перчатки и вешает шинель на сгиб локтя.

…Хотя бы немножечко успокоиться, хотя бы немножко… мне надо что-то придумать. Что угодно.