Порча

Поэтому задача надзирателей следить, чтобы эти твои гении, ничего тут не наоткрывали. Не идеализируй гениев. Им точно так же, как и тебе, недоступны истины, к которым они стремятся. Они могут только фантазировать и подглядывать за этими истинами в половые отверстия сита.

– В половые отверстия? – Повторил мой голос.

– Да, – сказал Марк. – Но не подглядят. В половое отверстие ничего не видно. Поскольку они думают, что познание прямолинейно, а оно ступенчато, как твои сны. В половом отверстии – поворот.

– Ты хочешь сказать, что роль сита выполняют женщины?

Марк широко улыбнулся и пожал плечами.

– Им предоставляется выбор. Но полноценно они могут делать только что-то одно, либо служить ситом, либо познавать.

Когда у меня получилось окончательно проснуться, я сел за письменный стол и открыл на ноутбуке документ с текстом.

…Сколько мне было лет, когда Марка не стало? Я прекрасно помню его похороны, но понятия не имею, как у меня оказались его черновики, и как помимо четырех тетрадей, ко мне попала его огромная рыжая кофта.

Она мне практически до колен. Люблю завернуться в нее и работать.

Что было потом

когда мы спаяли с Лукой все приборы и выловили всю рыбу в пруду, дно которого – старое кладбище?

А потом как раз и было мое счастье, – время, про которое можно сказать только то, что оно никогда больше не повторится. Жаль, что приходится вспоминать это одному. Память не безгранична, в основном я помню только состояние покоя. Мой покой это совершенно не тот покой, который представляют себе люди.

Он очень даже активен и похож на самолетное расписание. Если покоя нет, пилоты выходят в рейсы через раз и сильно пьяными.

Описывая прошлое, часто хочется добавить, – вот же я был дурак! Интересно настанет ли такое время, когда я похвалю себя за прозорливость…

Так вот, в один из субботних вечеров мой покой рассек неожиданный телефонный звонок.

– Не спишь? – спросил Городничев, – сейчас приеду!

Самое странное, что мы уже практически не общались, перестали даже поздравлять друг друга с днем рождения.

Может поэтому его изменение, слом – показался таким резким и значительным…

– Первое, что я сделаю, когда мы захватим власть, – сказал он внезапно и страстно, – это проведем огромный всеобщий референдум! Пусть люди для начала чуть-чуть порадуются, что их мнение для нас важно! Нельзя же делать человека счастливым, не спрашивая у него согласия! Видели мы, к чему это приводит.