Порча

Маркетологи придумывали, как совместить технологию и тающую на глазах физическую реальность. Рекламщики выплевывали в цифровое пространство слоганы, которые никто не понимал, с расчетом на то, что средний инвестор непременно захочет, снисходительно объяснять своим товарищам бизнесменам, что они пока не доросли до таких сложных вещей.

Все это, конечно же, смешно и глупо, и большей части проектов суждено было закрыться практически сразу после открытия. Но одна из новорожденных монет незаметно вышла на крупные торговые площадки, где ее стали активно покупать, и тогда Городничев впервые в жизни увидел настоящие деньги.

Он фактически стал эмитентом, мог создавать любое количество монет с помощью клавиатуры. Но перевыпуск грозил инфляцией, поэтому Лука разбогател, но не безгранично.

Не привлекая внимания, он продолжил скромно жить в съемной коммуналке, хотя через месяц не выдержал и скупил комнаты у соседей, чтоб не маячили перед носом и освободили ванную. Свою же комнату он покупать не стал, жить на съемной коммуналке было делом принципа.

Насчет оружия мне выяснить больше ничего не удалось.

Прокуроры ссорились, каждый хотел первым протянуть руки к шее Городничева. Шея не сопротивлялась, ей было приятно любое внимание. Даже деструктивное. В основном речь шла о двух нарушениях закона – неуплате налога от сделок с цифровыми активами и организации выступлений на улицах города. Городничев пытался убедить суд, что не занимается политикой, а создает перформанс. Заседания превращались в балаган, каждый раз это работало, привлекало все больше внимания и злило судей.

– Почему музыканты у метро выступать могут, а я не могу? – возмущался Городничев, – стихи на Арбате читать можно, а прозу нет?.. Это дискриминация, я требую немедленной апелляции!

Свидетели вели себя аналогично, их выдворяли из зала суда, заседания переносили. Толпы блогеров и юристов, из чувства азарта отстаивали права Городничева. Но со времен самого древнего Иерусалима ясно одно, – за вред, называемый – прельщение народа, любая скотина достойна самой страшной кары.

И это оборачивалось для Луки бесконечными задержаниями на тридцать суток.

В каждом городе, на открытии штаба, мы старались организовать по два выступления нашего лидера. Больше не получалось, поскольку исход уличного митинга почти всегда был одинаков. Первые выступления проходили в помещениях штабов в узком кругу молодежи, которая еще только определялась в своих политических воззрениях.