Горит моя звезда

Самобытность

Моя зелень, все детство и юность

Самобытная самобытность.

Докурю сигарету, отплюнусь,

За порогом моя беззащитность,

А в глазах трафарет трафаретам,

Я боюсь становиться шаблоном.

Пред закатом двадцатого лета

Монолитом, весною дробленным,

Я боюсь рассыпаться на части,

Осесть пылью на окнах квартир,

Стать обыденным и безучастным,

Позабыв как смотреть на мир

Взглядом чуждым утратившим веру

Быть планетой среди ярких звезд,

Под прицелами вспышек их света,

Быть живым до конца и всерьез

Пустота

Подаренными розами с прогулок

Ты заполняешь пустоту бутылок,

Перемещая тяжесть с сердца на затылок,

Вдыхаешь дым разбухших самокруток

И улыбаешься доверчиво прохожим

С балкона вечером на третьем этаже.

Когда фонарь сияет ярко в неглиже,

Пытаешься улыбкой быть похожей.

Меняешь красное на красное, в дыму

Продавши солнце в сумрак тротуара,

Шипами новыми вновь заполняешь тару,

Предпочитая нежности луну.

Опоздал не успеть

Крылья вырежут все километры дорог

Между мной и тобой, но не вдоль- поперек

И останется нить с бесконечной длиной,

Боги ткут мои сны, я живу – лишь тобой.

Как печально, что я опоздал не успеть

На последний мой рейс, но успел улететь.

Как печально, что ты села в поезд одна,

И не я тебя вслед провожал у окна.

Эти наши пути параллельных прямых

Мы чертили не здесь, для законов иных.

Только наша любовь не смогла победить,

Этот мир для других, мы не сможем тут быть.

Ветер пусть унесет вслед за шумом дождя

Неудержанный зонт, на пороге – не я,

И не ты из окна мне кричишь заходи.

Мы с тобой не смогли удержать высоты.

Твой четвертый этаж, первый мой новый год,

Ждет под елкой игрушкой для нас самолет,

Где соседние кресла для нас, высота

Как маршрут, эшелон и глиссада – одна.

Две прямые слились в одной тонкую нить

Крылья вырежут все, я продолжу любить

Еще не вечер

Мы шли широкой поступью и никому не верили,

Искали здесь любовь, стреляли наповал,

Не днями жили год, от радости – неделями

Бежала наша жизнь, не делая привал,

За правдой недосказанной, тут коротая вечности,

Сорили в пустоту гвоздями из ведра,

Сжигали доски с крыш, скворечник человечности,

«Еще не вечер» думая до самого утра.