Азиатский цикл. Часть 2

 – Девочка пошла за дедом. Зайдя в комнату, девочка услышала, что молитва деда не такая как обычно, он совершал ее не очень прилежно, не придавал ей столько же внимания, как раньше.

– Там пришел какой-то человек, то ли мужчина, то ли женщина, и спрашивает вас. Мне очень страшно, все животные в кишлаке разбежались.

– Выйди и скажи этому человеку, что я молюсь и ничего не бойся – успокоил дедушка внучку.

– Дедушка молится и не может сейчас выйти, ведь молитву нельзя прерывать – объяснила девочка пилигриму, вернувшись во двор.

Пилигрим улыбнулся холодной, зловещей улыбкой:

– Хорошо, я подожду, пусть твой дедушка помолится до конца.

Прошло некоторое время. Девочка опять хотела поставить чай, но пилигрим ей говорит:

– Я не пью чай во время работы, лучше скажи деду, пусть быстрее заканчивает молитву, я пришла специально за ним!

Услышав слово «я пришла» девочка поняла, что перед ней женщина и спросила:

– Тетя, а зачем вам мой дедушка?

Существо рассмеялось:

– Я прихожу тогда, когда меня никто не ждет, я делаю то, чего от меня никто не ждет, я исполняю закон Божий! Когда же, наконец, твой дед закончит молитву, его последнюю молитву?!

Девочка опять пошла якобы за дедом, но спряталась в другой комнате, а затем пришла и сказала, что дедушка еще не закончил молиться.

Странное существо распахнуло свой балахон и вытащило старинные часы, сорванные с какой-то башни. Удивительные часы, подумала девочка, страшные и большие, а снизу на веревочке болтается маленький скелет.

– У меня нет времени ждать, твой дедушка не вышел сейчас, теперь он все оставшееся ему время на земле будет сильно жалеть об этом! А ты, маленькая лгунья – я вижу тебя насквозь, иди и передай деду, что теперь, когда он меня будет сам звать, я не приду!

Существо встало, ударом посоха сорвало калитку с петель, вышло на улицу, и, превратившись в серую мглу, закрывающую небо, улетело вникуда.

Все разом затихло, прилетели и защебетали птицы, петухи закукарекали, закричали ослы – жизнь понемногу возвращалась в это селение.

Девочка пошла к деду и нашла его дрожащим, мокрым от пота, с герпесом на губах, он все время бормотал:

– Астафилло*! Астафилло! Астафилло!

Скоро дедушка выздоровел, но с тех пор его как будто подменили.