Война. Сборник короткой альтернативной прозы

И в это самое время в глубоких морских пучинах ищет свою добычу пятиметровый голубой марлин весом в целую тонну. Большая и благородная рыба, которую, увы, Виталий Петрович никогда не запечатлеет рядом с собой на фотоснимке.

Он не поедет на побережье. Второй кредит ему не потянуть.

Мужчина вздохнул и направился в гудящий банкетный зал. Его грудь вновь пронзила едва терпимая пульсирующая боль.

ДОКТОР МЕБИУС #3

«Только очень несчастный человек вправе жалеть другого…»

– Ха-ха-ха, Рэй, просто умора! Ты и вправду думаешь, что кого-то нужно жалеть? Знаешь, что великие говорили о жалости? «Только очень несчастный человек вправе жалеть другого», – доктор отходит в угол, расстегивает брюки и мочится в глиняную кадку с высокой драценой.

 – Это Витгенштейн, кстати. Насколько ты несчастен? Достаточно сильно, чтобы жалеть других?

– Док, это сострадание, а не жалость.

– Так, парень, сядь ровно, сними уже, наконец, свой дурацкий капюшон и включи голову.

Как, по-твоему, достоин ли жалости или, как ты говоришь, сострадания, человек, который сам не смог вывести свою жизнь на иной уровень? Тот, кто не пошел за мечтой.

Звук застегивающейся ширинки.

– Снова про мечты? – Рэй медленно стягивает капюшон, взъерошивая кончиками пальцев поникшую челку. – Достоин, как мне кажется. Значит, ему что-то мешало. Или он просто прозевал свой шанс, вовремя не увидел знак.

– Что именно может мешать?

– Слишком многое.

Под тяжестью перечисления в уме всех факторов-помех Рэй закрывает глаза, сворачивается в кресле клубком, поджимая к животу колени, и проваливается в сон.

III. УРОД

Я стоял напротив зеркала, а он сидел в кресле и заливался хохотом. Это было в тот самый год, когда я впервые ощутил тягу к посторонним людям и вместо своей любимой фразы «толпа ублюдков» стал употреблять выражения «окружающие» и «человеческое сообщество». Замена одного речевого оборота несколькими уже свидетельствовала в пользу моей медленной, но верной социализации.

– Пасхальный кролик! – никак не мог успокоиться мой недавний знакомый.

Подобная реакция не стала для меня неожиданностью. В баре, где мы с ним познакомились, было очень темно, да и нижняя часть моего лица скрывалась под высоким воротом шерстяной водолазки, которая, непроизвольно пропитываясь слюной, жутко щипала раздраженную кожу.