Война. Сборник короткой альтернативной прозы

Как ты смог так отожраться, если тебе должно быть больно вообще что-то в рот класть? Любишь рестораны быстрого питания? В таком случае известно ли тебе, что в подобных заведениях бургеры готовят из мяса, которому больше чем полсотни лет? Из коров, забитых в рамках программы по созданию стратегических запасов во время холодной войны. На случай нового мирового конфликта. Войны не было, а вот говядина так и осталась в ледниках. Не выбрасывать же!

Гость зевал, однако у меня еще не было желания выставить его за порог, даже несмотря на то, что его затяжные монологи стали очень утомительны.

Я поставил перед ним шахматную доску.

– Ты что, шутишь? Я не умею играть в шахматы. Это занятие для тупиц и бездельников. Пойло закончилось. Есть что-нибудь еще?

В ответ на его просьбу я лишь скрестил на груди руки. Отказ.

– У тебя больше ничего нет? Издеваешься? Ты привел меня сюда, чтобы предложить партию в шахматы или показать свою мерзкую личину?

Я закрыл лицо тканью. Ворот был сухим.

Внезапно он покраснел, его глаза выкатились, а вены на шее напряглись.

От былой привлекательности моего позднего визитера не осталось и следа. Гнев уродует куда сильнее врожденных патологий и автомобильных катастроф.

Мне могли вернуть лицо, но моя жизнь протекала настолько далеко от денежных потоков, что я даже не смел надеяться на это. Я не тот, в чью пользу будут делать пожертвования.

Мне доступны лишь обезболивающие мази и марлевые повязки.

Жидкая пища и самоудовлетворение.

Когда он накинул пальто и нагнулся, чтобы зашнуровать ботинки, я смог выдавить из себя лишь:

– Убирайся.

Я не хочу, чтобы ты был моим другом.

Мой голос прозвучал странно. Даже для меня самого. Звуковой микс из звона битого стекла и рева шин при резком торможении.

Визг плаксивой второклассницы.

Когда у тебя нет верхней губы, ты не можешь басить или произносить слова с очаровательной хрипотцой. Ты говоришь настолько высоко, насколько это возможно.

– Прощай, урод. Ты не только отвратителен внешне, но и жаден, как… ай, да пошел ты! – он развернулся и торопливо зашагал вниз по лестнице.

Спустя несколько секунд мой несостоявшийся товарищ скрылся из виду.

Я вновь остался один. Отогнул воротник, быстро пропитавшийся прохладной слюной.

Подошел к зеркалу.

Некрасив. Омерзителен. Похожий на откормленного кролика с оголенной верхней челюстью. Мне за тридцать. У меня почти нет личных вещей. С людьми так же: я никому не принадлежу и никем не обладаю.