Трансатлантический @ роман, или Любовь на удалёнке

Всяких незнакомых мне композиторов, включая знакомую Софью Губайдулину. С Бахом они соседствовали с прибамбахом, но мне и это понравилось: вроде бы реплики современных композиторов на фрагменты из Баха. Как музыканты они классные, только совсем не смотрят друг на друга, как принято у нас, от этого (или не от этого) все суховато и высокотехнично, но без души. Кэрол не отрывалась от буклета, сверяя, видимо, услышанное с напечатанным, кажется, результат ее устроил. Она классная тетка. Специалист по бактериям и инфузориям, преподает в университете и поет в хоре.

Даша сказала, что не любит умную музыку, и мы поехали домой. Прощаясь, Кэрол подарила нам горшочек с живыми темно-сине-фиолетовыми бархатными примулами.

Дома прочла рекламный проспект, выяснилось, что Брентано знаменитые-презнаменитые и имеют массу премий, наград и отличий. В частности, выступали с Джесси Норман в 1998 году на ее Carnegie Hall recital (что значит сольный концерт). Учи язык. М-м-м, как вспомню постоянную кашу во рту и восторженные повизгиванья – зубы сводит.

Хотела написать: забери меня отсюда, милый дедушка Валерий Михайлович. Но это будет уж полная литература, а у нас все-таки жизнь, и впереди еще 14 недель.

Целую.

25 января

Он

Приветик, любимая Оленька!

Слава Богу, нашлась!

Я уже привык чуть ли не каждодневному е-мейл общению с тобой, так что каждый случай необщения вызывает панику.

Рад свидетельству еще одной грани твоего таланта – преподавательской. Тем более, что эксперимент стерильно чист – аудитория вне российского контекста.

Почему только при таких-то талантах эти американские суки не хотят тебе платить. Напиши-ка Бушу. Пусть приструнит: доколе будут позорить ангельский лик Америки!

Попытка визита в концертный зал – чистый рождественский О’Генри! Прелестная печальная история, особенно хороша финалом: прогулкой внутри сильного холодного ветра.

Стишок твой чудесен!.. Ассоциация – стишок про пятку к пятке! Он – из любимых. Напоминаю, если забыла.

Ты же никогда не помнишь своих стихов.

Спина широкая мужская

к спине прижата узкой женской,

и пятку пяткою лаская,

всю ночь плывут они в блаженстве.

Еще любим, еще любима,

постель залита светом лунным,

плывут, плывут неумолимо

одним возлюбленным Колумбом.

Теплом друг друга согревая,

плывут во время, что остудит,

еще живой, еще живая,

туда, где их уже не будет.

Мы говорили с тобой последний раз про писательскую копилку.