Казаковские рассказы

– Мне обидно! Как она могла так, дядь Саш?

– Она просто очень ждала вашего приезда, угодить пытается, волнуется. Понимаешь? Вроде как она виновата перед тобой всю жизнь. И вроде не знает тебя уже, ты выросла, сама мамой стала.

Они остановились, прямо посреди поля. Дядя Саша с внучкой чуть впереди, Оля позади.

– Дед, это что?

– Это небо, Василёк. Видишь, как заря расплескалась после грозы. Вроде как радуется, что утихла буря, подарок нам делает. Вот, мол, человек, остановись, не спеши, смотри и думай, как хорошо сейчас.

Они наслаждались. Просто стояли и смотрели вдаль. А рожь шумела и жила вокруг.

Оля почему-то вспомнила ту ночь, когда уезжала от мамы к родному отцу в Москву 10 лет назад. Было ей 14. Родители решили, что в Москве образование лучше, возможностей больше. Было это посредине учебного года. Январская метель пробирала до костей. На вокзале пахло поездами, плиткой и расставанием. Мама была такая красивая. В кашемировом длинном пальто, в шляпке, одета явно не по погоде.

Она говорила, говорила. Отец Оли старался не смотреть на нее. Позже он признается, что так и не смог простить и разлюбить Ирину. А Оля волновалась, и от нахлынувшего хотела вроде к маме прижаться, а потом передумала…. Почему так? Поезд прибыл вовремя. Стоял всего пять минут и тут же отбыл. Оля смотрела в темное ледяное окно и видела, как постепенно удаляется фигура мамы в красивом кашемировом пальто, а метель заметала её, вокзал, и все кругом. Из глаз брызнули горячие слезы. Ну почему не обняла? Мама, мамочка…. Олька проплакала всю ночь под мерный стук колес. С мамой они увидятся через полтора года на похоронах отца.

А этот приезд был первым за много лет. Учеба, работа, замужество, ребёнок, развод. Все давалось тяжело, некогда было распускать сопли и оглядываться назад. Надо было выживать. Да и не хотелось возвращаться и вспоминать детство. Но вот что-то потянуло. Решено было ехать. Приехали, как говориться.

И правда ведь, мать столько лет не видела, чего не промолчала? Ну дурой обозвала, ну так ведь я дура и есть.

Решила, что почему-то лучше знаю жизнь, поучить решила. Ведь через неделю уезжать, и опять вокзал, и опять будет жечь внутри, что не сказала маме самого важного, что посчитала ненужным.

Назад шли молча. Когда вернулись в дом, было тихо. Василек только коснулась подушки, как мирно засопела. А Оля подсела тихонечко к маме на кровать, обняла.

– Мамочка, я так тебя люблю… Прости меня.

– И я тебя, мой котик.