Конец света

Темные катакомбы, приглушенный свет, легкий волнующий бит, все танцуют, льется вино, но только одному наплевать на творящийся праздник. Он думает… вот только о чем он думает я никак не могу придумать.

Он жил в другом крыле общаги. Его комната была похожа на гарлемские трущобы – одежда, непонятно откуда снятые дорожные знаки, темнота и музыка, музыка и темнота. Но, пробыл я у него недолго. С высоты, а, точнее, из глубины своего опыта, я как мог подсказал ему о сценарных связках и склейках, и мы распрощались.

– Приходи завтра, может чего еще придумается, – предложил он.

– Я уезжаю. Насовсем.

– А, ну, тогда бывай.

Мы обнялись, он был мягким, от него приятно пахло чем-то кальянным. Он ушел писать, фантазировать, слушать, смотреть. Я ушел трезветь, или, возможно продолжать пить. Нет, определенно продолжать пить. Я уже говорил, что в основном и в общем – моя память – это сосредоточение моих загулов, часто – стыдных, редко – теплых и душевно приятных.

Я шел по морозному февральскому вечеру, пил уфимский бальзам и думал, думал, думал.

Думал о тех, с кем виделся, о тех, с кем хотел увидеться, о тех, с кем не увижусь больше никогда, а если и увижусь – буду не тем и не таким, да и они будут другими, более думающими, более грустными, что ли. Время идет, как шло и ранее, а мы смотрим друг на друга и не говорим о том, что в общем знаем. В воздухе постоянно витает секрет Полишинеля, но мы предпочитаем молчать о нем, предпочитаем молчать о совместно прожитой памяти.

***

Поэтому я не захотел ждать утра и трезвого стыда за что-то невольно сказанное вслух.

Я вышел на трассу и стал ловить машину, но на призыв моего темного образа никто не останавливался. «Надо было хотя бы купить светоотражающие наклейки», – слышалось из потемок разума. Со стороны невидимой тоски. Я выпил еще, допил бальзам до конца, хороший, уфимский бальзам, лег в сугроб и сжался в свою куртку изо всех сил, как в последний раз в жизни.

Что меня ждало на юге? Поиск жилья, работы, поиск счастья, поиск места для быта, для досуга, поиск вдохновения, поиск письма, поиск языка, поиск, поиск, поиск.

«Попрощались, прощание, прощайте» – не унималась тоска. Я посмотрел на темное, забитое выхлопами уральское небо и, как бы невзначай, заплакал. Плакал я недолго. Потом встал, отряхнулся, и на первой же попутке уехал на юг.

Настя

***

Трамваи резко остановились. Во всем городе выключился свет. Остановились и рабочие, укладывавшие асфальт, но не из-за электричества.