Ночные романтики

И там, где под старой сосной

Губами ласкала меня

Моя ненаглядная, нежная

Великая русская даль;

Как ветер, бродил я безмолвно

По просторам сибирских полей,

Где под ногами гуляли свободно

Рожь да гул лошадей.

Люблю я природы коснуться,

Люблю её нежный стан,

И чтоб под босыми ногами

Лежала великая даль…

«Ты видишь: я твой верный раб…»

Ты видишь: я твой верный раб,

Подбитый жизнью, я ослаб,

Чтобы к ногам в часы призренья

Сложить молитвы песнопенья…

Богиня сердца моего,

Тебе пишу это письмо:

«В часы унынья, сожаленья

Я храм воздвиг во знак спасенья!

На алтаре сияешь ты,

Собой наполнив все холсты;

Тобой пылают эти строки,

Что всем поэтам так далёки,

Но только мне лишь так близки

Святые очки госпожи.

Ты видишь, я ни ем, ни сплю

Всё потому, что я люблю

Холодным утром на рассвете

Тебя согреть письмом в конверте…»

«Оставь, друг, томные волненья…»

Оставь, друг, томные волненья,

Не сутулься, не печаль бровей,

Всё, чем жил, когда был грешен,

Станет светом проливных огней.

Сердце уж не рьяно будет биться

От вида девичьих улыбок и порук,

Всех, кем жил, кем сердце снова брежет,

Не погубит горесть от разлук…

Оставь, друг, томные волненья,

Не сутулься, не печаль бровей,

Всё, чем жил ты в жизни прежней,

Станет новой жизни тенью!.

«Я бросил всё, чем в жизни дорожил…»

Я бросил всё, чем в жизни дорожил,

Мой дом, увы, уже не мой навеки —

Мой горький яд, мой сладкий привкус мести

Судьбу поэта сам остановил.

Я мог бы птицей быть крылатой

И мчаться, унося в низу,

Все достиженья горькой славы,

Что приобрёл за жизнь;

Я мог командовать бы адом

Иль ангелам служить на небесах:

Слагать им гимны на листах,

Преподносить ко дню закат;

Я мог спуститься и подняться,

Любил мечтать, любил смеяться,

Но яд коварства злобной лести

Толкнул певца на путь лишь мести.