Вечнозелёная молодость

Место для приёма пищи было выбрано на небольшом возвышении, около тенистых зарослей, откуда открывался прекрасный вид на океан. Были вкопаны длинные столы, высотой выше пояса, так что приём пищи происходил стоя. Питалось каждое подразделение по очереди, а не по нескольку вместе, как в помещении столовой.

Один раз мы есть отказались. Точнее идти к месту, где из самой настоящей полевой кухни нам черпали еду. Наши командиры отделений немного перегнули с «воспитательной» работой, специально замучив нас дурацкими приказаниями, не имеющими к боевой подготовке никакого отношения.

И ещё не совсем изжитый в нас дух свободы, а точнее – человеческого достоинства, взбунтовался от несправедливости. Мы отказались выполнять команду «шагом марш» и «бегом марш», и не двинулись с места вообще. Киндык и Синюшкин бесились, бегали вокруг строя, не в силах сдвинуть его с места.

Наши страшины, Старый с Бурликом, в это время в каптёрке готовились принимать «человеческую» пищу, купленную в армейском магазине.

(«Чипок», так его называли, наверное от первых букв словосочетания «чайная палатка»). И только они разложили вкусности, думая, что застава ушла на обед, как в дверях появились «мальки», наперебой рассказывающие о взбунтовавшейся заставе.

Злые старшины вышли на улицу и под их командованием строй зашагал. Отобедав под недобрые взгляды, мы, в ожидании «кренделей», вернулись в казарму. Но… наказания для нас не последовало. Зато позже из каптёрки раздался такой ор!!! Дверь этого помещения открылась и в коридор выскочили красные как раки, задыхающиеся «мальки» – Киндык и Синюшкин, с которыми Старый и Бурлик провели воспитательную работу.

Оказывается, профилактика нужна и младшему командному составу, чтобы настроение в коллективе было здоровым!

Сержант Гаврюшин был чуточку мягче с курсантами, но почему-то невзлюбил Вовку Шигова. Хоть командир отделения и был из подмосковного городка, сибиряки и алтайцы привычно ему приклеили ярлык «заносчивого» москвича, при этом всячески показывая свою «исконно сибирскую» гордость.

Как-то в наряде по летней кухне Вова на спор потащил мешок картошки с овощехранилища на себе. В курсанте было килограмм семьдесят, и в мешке столько же.

– Даже на перекур не остановлюсь, товарищ сержант! – сказал Вовка взваливая тяжелющий мешок на себя.

– Хорошо, спорим! – согласился Серёга, чуть грассируя на «р».