Ногайские предания и легенды

Неужели же кто-то думает, что от золотой пули умереть приятнее? Золотая пуля… Может быть, её хотят проглотить?..

Княжна, потеряв терпение, опустила руку в карман архалука и подала старому ювелиру горсть серебряных монет.

– Это что же, тоже на пули? – испуганно спросил добряк.

– Это за работу, старик. Но повторяю тебе, надо поторопиться…

Старик покачал головой, что означало: будь по-твоему и, встав с места, принялся за дело.

Через час пуля была готова – сверкающая, гладкая. Княжна ловко вкатила её в дуло пистолета, как будто весь свой век обращалась с оружием, и, тщательно завернув в тот же платок, достала ещё одну горсть серебра, которую теперь уже с жадностью принял благодарный мастер.

– Ат-Чапар никому не расскажет об этом, – произнесла девушка, смотря ему в глаза, – и, что бы ни случилось, он должен быть нем.

– Ат-Чапар клянётся, ханым! Даже если ему будут угрожать – он не скажет ни слова… Не проводить ли ханым?

– Не нужно, Ат-Чапар! Спи спокойно! – С этими словами девушка накинула тастар и, выпорхнув из сакли, скрылась в ночной темноте…

* * *

Два всадника спускались с горы в широкую долину.

Быстроногие кони гарцевали по узкой тропе, внизу шумела Кубань. Весело шелестели листья деревьев, по небу катились облака. В пронзительной тишине отчётливо слышались голоса.

– Как часто ты выручал меня, друг Джанка! Ты сделал всё, чтобы осуществилась моя мечта, и я хотел бы помочь тебе отомстить ненавистному Адамею…

– Для меня дружба превыше всего, Джелалдин.

А Адамей и так заплатит за всё. Когда ты соединишься со своей любимой и предашься мирной жизни – дай Аллах тебе благополучия! – горы загремят о деяниях Джанки. Я уничтожу всю родню князя Адамея, оставлю ему только одного из шестерых сыновей, и буду ждать в Красной крепости, когда он приползёт к моим ногам и станет молить о жизни единственного наследника… И я не хочу, чтобы люди сказали, будто всё это сделано не моими руками.

– Но я не могу оставить тебя одного, ведь Адамей хитёр, как лис, и ты не справишься с ним в одиночку.

– Большего горя, чем потеря сестры, для меня нет. Этот лис отнял её у меня, когда я был мал. Но Аллах дал мне руки и ноги не для того, чтобы я, как зверь, карабкался по этим скалам. Одна женщина дала нам с сестрой жизнь, и одна материнская грудь питала нас молоком. Пусть же оно станет ядом, если я не отомщу за сестру! Отец научил меня держать в руках кинжал.