Город У

Он был рад, что она молчит, и говорил медленнее обычного, чтобы между словами улавливать шепот Бригадирки.

– Нашел местечко, которое давно приметил: такой лаз овальный с тонкими решетками. Стал пилить. А металл когда пилишь – сама знаешь, звук неприятный, громкий – на весь завод разносится. Я увлёкся, кароч, пилю и пилю – осталось там два прутика. И чё-то пить захотел, сунулся в рюкзачишко и слышу: скрип. Как дверь будто. Звук идет с той стороны – с чердака. А я, понимаешь, точно знаю, что там никого не может быть: со всех сторон всё заварено, никак туда не заберешься…

– И чё? – Синдра остановилась и повернула свой налобный фонарь ему в лицо.

 – Кто там был?

– Ну, пойдем, пойдем, щас дорасскажу… – девчонка снова потопала вперед. – Я весь такой напрягся, прислушиваюсь. Думаю: может, показалось. Или ветер чего-то там зашатал – железку какую-нибудь. И тут: топ-топ-топ! Шаги…

Синдра замерла и опять повернулась к нему:

– Иди-ка ты, Рослан, впереди… Чё-то я это… Кто из нас сильный пол?

Парень улыбнулся и протиснулся мимо нее, коснувшись пальцами холодной влажной поверхности трубы.

Он уже начал привыкать к запахам плесени, мокрой грязи и старого бетона, которые проникали в самый мозжечок, заражали изнутри.

– Ну и чё, Рослан? Ты меня прям заинтриговал. Кто это был?

– Обожди. Телегу быстро не толкают, – отвечал довольный исследователь заброшек. – Похлюпали дальше, щас всё узнаешь… Значит, труханул я. А кто бы не труханул? Сижу – шевельнуться боюсь.

Гляжу на решётку во все глаза. А шаги такие мягкие, чуть слышные. «Всё, – думаю, – это Чёрный Сёма по мою душу пришел. Пипец, кароч…»

– Кто? – девчонка шла уже на автомате, совсем забыв, где находится: настолько ее заняла история Рослика. – Что за Сёма?

– Так ты не слышала, что ль, про него? О, это отдельная хистари, моя девочка! – он явно был сегодня в ударе, но Синдра его быстро вернула на землю.

– Не называй меня так! Понял, ты!? Никогда! – что-то в ее голосе заставило его замереть на месте.

– Да что я сказал?

– Что слышал! Не называй меня «девочкой», – как ты только что сказал.

– Окей, окей. Остынь. Да чего ты так окрысилась?..

Синдра не ответила, и они шли с минуту молча.

– Ну чё там дальше-то? – она не умела извиняться, но по тону он понял, что та сожалеет о случившемся.

– Ну это… – диггер задумался, смотря на пляшущую в свете фонарей темноту бетонки.