Великое ничтожество

Она с прогулки возвращалась,

Была полна добра и света,

Как будто радугой одета,

И неизменно восхищалась

Природы дикой красотой

И гениальной простотой

Её бесчисленных творений;

И взор её, как добрый гений,

Был преисполнен красотой

И неземною чистотой.

Фрейлейн фон Розеншён хотела

Свою прогулку завершить…

"Меня ждёт праведное дело —

Приюту пламенно служить

Мне предназначено судьбою…

О Боже! Это что такое?" —

Она увидела урода,

Что рядом с женщиной лежал

И от сопения дрожал,

Воскликнула: "О, мать-природа!

Порой ты так скупа бываешь,

Что даже нищих обираешь!"

На руки малыша взяла,

К груди прижала, обняла,

Рукой своей довольно ловко

В порядок привела головку:

Его как будто расчесали,

Красиво волосы лежали,

Струились кудри водопадом.

"Мне уходить, голубчик, надо, —

Ему тихонько прошептала

И в темечко поцеловала.-

Не будешь ты высок, силён,

Красив, талантлив и умён.

Но в дар тебе я дам умение,

Что даст большое облегчение

Тебе на жизненном пути.

Ну всё! Пора уж мне идти.

Пусть к вам вернутся жизни силы!" —

Торжественно провозгласила,

Душистым спиртом облила,

Затем флакон другой взяла,

Ещё побрызгала немного

И побрела своей дорогой.

Глава третья

Крестьянка очи разомкнула:

«Как хорошо я отдохнула!

Эй, Цахес, полезай в лукошко!» —

«Нет, не хочу!» – ответил крошка.

«Да это просто чудеса!

Свидетель Бог и небеса!

Ты так отлично говоришь,

Причёсан, на ногах стоишь!

Нет! Мне, должно быть, снится сон.

Ах! Если б только сбылся он! —

Глаза крестьянки закатились

И слёзы по щекам полились. —

Ах, право, лучше умереть!» —

«Сейчас же перестань реветь!

Я есть хочу! Пошли домой!» —

«Глазам не верю! Боже мой!

Уродец мой заговорил!

Ушам поверить нет и сил!»

А Цахес взялся за подол,

На ножкахпалочках пошёл.

Казалось, что он чуть подрос —

Так кверху задирал он нос.

Шли мимо пасторского сада,

Под вишней пастор отдыхал,

Вдруг он схватился за ограду,

Крестьянку с Цахесом позвал:

«О фрау Лиза, заходите

В мой тихий и прохладный сад

И на скамейке отдохните.

Я буду несказанно рад!»

Вот Лиза в сад ступила,

Корзину отцепила,

Лицо ладонью отерла:

«Ох! Я едва не умерла!

Работала до пота.

Эх, тяжела работа!»

За кочку Цахес зацепился

И прямо под ноги скатился

К отцу святому, закричал

И как корова замычал.