Вьюга Вечности

Слышать

Я долго и давно не мог понять,

Всё сомневался и корёжил душу:

Твердили крикуны: от жизни надо брать!

А взрослых с детства приучают слушать.

И было б так, но яростный мятеж

Ворвался с запределья – Сердцем слушай!

И проявился зов отчаянных сердец,

Я так обрёл себя. И Ты себя послушай!

Не жизнь

Подчёркнутые маркером слова,

Немного лишне поднятые лица,

Упрямый шаг, свободна голова

От вероятности в колодец провалиться.

Париж и Лондон – струночкой газон,

Милан и Люксембург, Бавария и Ницца:

Расчерчены, ухожены поля,

В лесу ребёнку трудно заблудиться.

– А где же просто, дикие места?

Ну… чтобы без скамеек, к чёрту попа.

И стали круглыми огромные глаза:

– Помилуйте, мы всё-таки Европа!

Три дня бродил по шахматной доске,

Вернулася забытая зевота…

Такая жизнь, друзья, пожалуй, не по мне,

Не жизнь, а офисная, нудная работа!

Чистый свет

Летит чистый свет сквозь пространство любви,

Вселенную сердцем питает,

И в утренней свежести зыбкой росы

Миллиардом себя отражает.

Блестят, как алмазы, на тонкой листве

Хрустальные, звонкие лики

И шепчут тихонько. Услышат лишь те,

Кто свету подобен, учтите.

Кто знает…

Становится глубже морщинок ручей,

Несвежие, сонные лица,

И время б заметить, но море огней

И пышных речей вереница.

Несут каруселью знакомые дни,

(Да кто ж их сегодня считает):

– Привет, до свиданья, здорово, прости –

Привычно и скучно мелькает.

Мы где-то оставили искренность фраз,

Себя болтовнёй подменили,

Мы где-то забыли сияние глаз,

Мы где-то друзей позабыли.

И нам б встрепенуться, и сбросить вуаль,

И жизнью наполниться ярой,

Но слишком привычна пустынная даль,

Пластинки заезженной, старой.

Мы снова шагаем под бравую трель,

Неряшливо взгляд наш блуждает,

Пройдёт мимо сердца последний рассвет,

Быть может, сегодня, кто знает!

«Нарисовал автопортрет…»

Нарисовал автопортрет

И зацепил за лямку.