Наследники Дерсу. Книга 2. Здравствуй, Синяя

Это если удастся их врасплох застать с поличным, возле убитого зверя, пока разделывают. Днём пойдем их выслеживать, когда они кого-нибудь застрелят. Иначе их вину не докажешь.

Поужинав, егерь с охотником пошли к ручью помыть за собой чашки и ложки.

Костёр в ночи играл, казалось, новыми красками, то золотел, то синел оттенками, то, ввинчиваясь искорками в темень, улетал горячим своим существом, тянулся к холодным мерцающим звездам.

Вьётся дым из трубы зимовья. В стороне под бугорком дымится ещё один костёрчик, еле заметный, чуть теплится, ветерок приносит запах горящих сухих ольховых шишек, копчёной рыбы.

Когда разгорается крохотное пламя, егерь подходит к нему и разгребает палкой, чтобы они тлели, а если ослабевает дым, то подбрасывает ещё горстку шишек. Дым попадает в отверстие в бугорке, в нём сделан проход, в земле он остывает и выходит в небольшой шалаш, крытый крупными кусками коры, из него и плывёт осязаемый аромат свежей копченой рыбы.

– Однако запахи тут бродят, – пробурчал Виктор, отхлёбывая чай из кружки.

– Со смыслом время проводят, – поддержал Виталий.

Виктор у своего зимовья тоже сделал трёхметровый дымоход в земле для холодного копчения рыбы и мяса. Вырыл неглубокую траншейку, обложил её камнями, чтобы остывал дым. Солил дважды. Первый рассол сливал через сутки, а подсолив второй раз, не вымачивая, на другие сутки развешивал в шалаше на жердях рыбу, соединив попарно шпагатом или проволокой, словно на миниатюрных коромыслах.

Егерь сходил к зимовью и вернулся к столу с кружками.

– Пришли обход проведать.

– Владимир Михайлович, – обратился Виталий к егерю. – Вы из Самарки?

– Из Шабаново.

– Не доводилось там бывать, но, слух есть, что основатель села Шабанов полковник, был адъютантом Амурского генерал-губернатора. В революцию, когда все колчаковцы через Владивосток пытались отбыть за границу, Шабанов подался в тайгу, забился в медвежий угол, где никто тогда не жил. И была с ним женщина.

– Да. Графиня, бывшая жена генерал-губернатора.

Шабанов отбил её. Вот такая любовь у них состоялась. Не побоялась в тайге жить.

– С милым и в шалаше рай.

– В светском обществе за границей, не приняли бы их. Венчана она. Нарушила обет до последнего вздоха быть верной женой.

– Рухнула империя – рухнули и устои. А на войне как на войне, такое сплошь и рядом.

– Дом китайцы ему построили? Или мужики из ближнего поселения?

– Он с личной охраной из казачков добрался в эти места.