Светлые дебри

Даже не упоминала о дне своего рождения:

– Забудь! Забудь, что я родилась в какой-то день, это лишнее. Об этом пусть другие заботятся.

– Думаешь, я не способен сделать достойный тебя подарок?

Отвечала с материнской улыбкой:

– Способен! Расслабься… Если ты еще раз поднимешь тему подарков, мы с тобой больше не увидимся. Мне ценно отсутствие какой бы то ни было…

Задумалась на пару секунд:

– … вещной заинтересованности. Ни мне от тебя, ни тебе от меня.

– Ты такая богатая? Такая независимая?

Улыбнулась как ребенку:

– Да нет же! Толщина кошелька вообще ничего не определяет.

Важна некая… отстраненность отношений, как можно более свободных от обязательств. Это нечто вроде… подлинного искусства. Когда ты приходишь в публичный дом, твои движения мало чем отличается от порносайта в твоем компьютере. Но когда это окрашено чувством, секс рождает другие миры. Пошлая картинка совокупляющихся тел в мониторе отличается так же, как прекрасное полотно Рубенса, висящее на стене с примерно тем же содержанием. Рубенс рождает чувства, а не только оргазмы. Это не зависит от чьих-то вкусов, от того, кому принадлежит картина и даже от самого Рубенса. Она, эта картина, ценна сама по себе, как законченное совершенство.

– Я тебя не понимаю…

Засмеялась:

– А я и сама себя не понимаю!

Он даже не знал ее возраста. Кажется, она моложе… Но сегодняшние женщины часто одинаково молоды, иногда трудно бывает определить возраст.

– А может быть, тебе это и не надо? Знать мой возраст? Зачем? Тебе станет легче? Или сложнее?

Единственное что позволяла – платить за себя в ресторане.

И только потому, чтобы не чувствовал себя глупо. На людях.

А между тем, начинал чувствовать ее приход. Это было что-то вроде электрического поля: внутри пощипывало нечто такое, от чего хотелось чихнуть. В переносном смысле чихнуть, конечно. Но по ощущениям похоже. Будто бы внутри кто-то скреб. Осторожно так.

Каждый раз приходила в каком-то новом облачении. Иногда умопомрачительные шерстяные рейтузы, связанные вручную, разноцветные, с оттенком кричащего кича.

Выглядела обнаженной, когда шла по улице, хотя все участки ее тела, даже слегка напоминающие интимность, полностью закрыты.

Оборачивались многие, только она совсем никого не замечала, что-то рассказывая ему, будто они вдвоем гуляют в безлюдном парке. Сама вязала эти… как их назвать? Колготки? Скорее всего нет. Слишком художественно, такой вязкой владеют мастера. Почему-то не допускал, что она такой мастер.