Саша. Маленькие повести

Такое ощущение возникало, когда все невзгоды были позади, когда все её желания исполнялись, когда она стремилась к поставленной цели и, наконец, добивалась своего. Как обычно по утрам, отца дома не оказалось, он что-то делал на улице, или, как выражалась мать: «ходил по хозяйству». Он появился только минут через десять и по-стариковски тяжело задышал в телефонную трубку.

– Здравствуй, папа! – обратилась к нему дочь.

– Здравствуй, – отозвался он издалека.

– Ты сегодня на улицу выходил? Петра Сергеевича видел?

Петр Сергеевич – это колхозный сторож в Пентюхино.

Он обычно знает все самые свежие новости. Кто заболел, кто умер, кто пропил последние деньги, тайно изъятые у зазевавшейся жены.

– Выходил.

– Ну? – спросила дочь, ожидая ответа.

– Что, ну?

– И какие новости сегодня на селе?

– Ах, ты об этом… Да никаких. Какие у нас новости.

– А старик Небогатиков… он как?

– Он помер вчера от сердечного приступа в доме у дочери. Говорят, его хотели в больницу везти, да бензину в колхозе не оказалось, как назло… Бензин-то стал дорогой.

Отец что-то ещё говорил, объяснял, но Вера уже не слушала его. Поскорее положила трубку и присела на стул возле окна, обессилено свесив руки меж колен… Неужели это тоже она сделала? Неужели это из-за неё? Нет, нет. Кажется, она этого вовсе не хотела. Павел хотел, а она – нет. Она сопротивлялась. Но вчера она была очень расстроена и, кажется, наговорила лишнего своему ночному гостю, своему таинственному заступнику, которого видит во сне… Для чего она это сделала?

Бледная и опечаленная, она вернулась к мужу.

Он неспешно одевался, что-то знакомое напевая себе под нос, поэтому подавленный вид жены его озадачил. Обычно по утрам она была другой. Он перестал напевать, удивленно посмотрел на неё и спросил:

– Что это с тобой сегодня? Ты чем-то расстроена?

Она опустила крупные веки и виновато выговорила:

– Небогатиков… умер.

В первые секунды после этих слов Павел испытал нечто похожее на облегчение. Ну, и слава Богу. Они-то тут причем.

Умер и умер, леший с ним… Но потом вдруг опомнился и даже испугался от неожиданно возникшей догадки: «Неужели это она? Неужели и такое она может?» Подобный ход мыслей был для него за пределом обычного понимания, он вносил дисгармонию в отлаженную цепь привычных рассуждений и мешал видеть реальность в ясном свете, в том виде, к которому он привык. К тому же, вдруг пришло осознание того, что он сейчас весь в её власти. Ведь если она может такое, значит она может всё.