Саша. Маленькие повести

– Когда это ты успела? – искренне удивился отец.

– Ещё в школе. Помнишь, к нам приехал тогда на практику новый учитель физкультуры, высокий такой, темноволосый, красивый.

– Припоминаю, – соврал Иван.

– Звали его Анатолий Сергеевич. Он отработал в нашей школе три месяца всего, а потом уехал.

– Ну!

– Так вот, он тогда очень понравился мне. С ним было интересно. Он стихи мне читал.

– Какие ещё стихи?

– Ахматову кажется. Всё время читал стихи и смотрел на меня как-то странно, как Демон смотрит с картины Врубеля.

И в глазах у него таился огонь, как будто он говорит одно, а хочет сделать другое. Язык его гладит, а цепкие руки готовы схватить и смять.

В это время она показала своими тонкими пальцами, как можно схватить и смять. У неё это получилось убедительно и хищно.

– В его квартире рядом с окном стояла декоративная пальма, под пальмой – диван. Я всегда садилась под эту пальму на диван и смотрела в пасмурное окно… Помню, он стихи написал к моему дню рождения? Там были такие строки:

В руке твоей моя рука,

И мы летим под облака,

Как птицы белые в ночи,

Туда, где сходятся лучи

Вселенной.

Где царство радуги и тьмы

Ввергает в панику умы

Великих некогда людей,

Плененных красотой идей.

– Признаться, я и сейчас не понимаю, о чем это. Кажется красиво, а вдумаешься – мурашки идут по коже – больше ничего.

– Да, странно, – промолвил Иван Филиппович. – А ещё тебе кто-то нравился?

– Не помню, – ответила дочь, чуть помолчала и продолжила: – Почему ты об этом спрашиваешь?

– Да так, вспомнил и спросил.

Хотя спрашивал Иван Филиппович неспроста. Пару дней назад он не спал до полуночи, не вставал с кровати, не ворочался – просто лежал без движения и думал о чем-то своем. И вот, когда уже стал задремывать – вдруг увидел за окном яркий свет, напомнивший чем-то большую белую птицу. Каждый взмах её крыльев обдавал заиндевелое окно пульсирующим синеватым пламенем.

Было такое впечатление, как будто неведомые вспышки наслаиваются одна на другую, не успевая погаснуть, а потом стекают вниз, превращаясь в искрящиеся льдинки. Иван приподнял над подушкой голову и увидел, как в соседней комнате со своей кровати медленно поднялась его дочь. Глаза её были закрыты, лицо бледно, руки безвольно опущены, но при этом она прекрасно ориентировалась в ночной обстановке. Сначала она подошла к окну и постояла там немного.