Гнилое дерево

Парковочных мест не было, да и Арсеньев не собирался покидать машину. Он не хотел светиться с Иваном на улице из мер предосторожности. Любитель-футболист же сразу узнал бэху Арама и просто прыгнул в салон. Андрей часто ездил вместе с Баграмяном по своим делам, и вообще они были хорошими друзьями, но об этом потом.

– Завязывай со скоростью. Она делает из тебя параноика, – сказал Иван, как только сел в машину, еще даже не закрыв дверь.

– Я всегда был параноиком, – ответил ему Арсеньев, потягивая из трубочки маковскую колу, которую сразу предложил собеседнику.

– Нет, спасибо, я не голодный.

– Да я ж тебе газировку предлагаю, а не картошку фри. Ее я сам съем. Но как хочешь, – сказал и положил немного картошки в рот. – Арам, покатай нас, пожалуйста.

– Хорошо, Андрюш, – ответил армянин и, выключив музыку, чтобы та не мешала разговаривать, направил своего вороного коня в сторону Петроградки.

– Так о чем ты хотел поговорить со мной? – спросил Ваня.

– Так о той грациозной лани, под именем Анастасия, что сбежала от тебя позавчера.

– И что ты хочешь знать?

– Все, что ты можешь сказать мне. Кто такая, откуда, где учится.

– Студентка она. Первокурсница, поступила куда-то на филфак на бюджет. Живет в общаге. Деньги родители шлют.

– Молодая провинциалка значит.

– Ну да. Восемнадцать ей.

– А откуда приехала?

– Бля, как его… ебаааать… Данилов, епта.

– Ух ты, а я был достаточно близок с Ярославлем.

– Чо?

– Ничо. Продолжай

– А чо еще то сказать?

– Где я могу ее найти?

– Вот это ваще хз. На Фонтанке она любит вечерами бывать.

– Ясненько. Значит, где учится, не помнишь?

– Вроде в Герцена.

– Вона как, княжна-учитель. А фамилия?

– Амосова

– Хорошо. Арам, у тебя знакомые в Герцена есть?

– Вроде были.

– Поспрашивай у них про Настю Амосову, только по-тихому.

– Без проблем, Андрюш.

– А теперь давай обратно на Ваську.

3

Целую неделю Андрей собирал данные.

Иван подкинул ему ссылку на страницу в vk, которая было досконально изучена Арсеньевым.

Начал он, конечно, с восстановления недостающих деталей того обрывочного портрета, что остался у него после субботы.