Кристально чистыми глазами

Я мучительно кружился вокруг картины, но ничего путного в голову не приходило.

– Милая бабочка, а можно мне подсказку?

– Нет, нельзя!

– Но как же нельзя, у меня ведь сегодня день рожденья!

– Хорошо, в честь такого дня можно дать тебе подсказку

– Послушай, для того, чтобы понять, куда бегут олени, тебе самому нужно стать северным оленем.

– Ну как это?

– Просто, закрой глаза и представь себя им.

Я еще раз пристально поглядел на оленей. На выражение их лиц, на их целеустремленность.

Закрыл глаза и попробовал представить себя среди них.

И тут я оказался в тундре. Я мало что различал, бежал за тенью оленя несущегося впереди. Метель била мне в глаза, ноги вязли в глубоких сугробах снега. Ноги мои были мягкие, удлиненные копытца служили лопатой разрыхляющей снег. Гладкая серо-бурая шерсть отлично согревала, на своих длинных ногах я бежал и не чувствовал холода и усталости.

Внезапно стая остановилась, образовав круг. Посреди него лежал уже не молодой олень, с разорванной лапой.

Он повредил ее об твердую корку наста, поскользнувшись на льду.

К нему подошел крупный олень, с самыми длинными и красивыми рогами, вожак стаи.

– Что с тобой, Дондок? Ты можешь встать? Вопрошал его вожак.

– Я сильно повредил кость Баштанай, бегите, вы должны успеть на гон. Нельзя терять времени.

– Нет, об этом не может быть и речи. Ты ведь знаешь Дондок, что я никогда не оставляю своих товарищей. Несколько минут отдыха и продолжаем дальше. Снизим темп, сегодня мы достаточно преодолели пути.

Все будем ориентироваться по Дондоку. Никто не расслабляется, совсем скоро на запах крови придут волки. Мы уже совсем близко.

Все послушно легли на снег. Пока мы отдыхали, я осмотрелся. В стае было около двадцати оленей. Среди них всего 3 самца: вожак Баштанай, раненный Дондок, и выбивавшийся из общей массы черный олень Кара-гудай. Он выделялся не только своим окрасом. Он был значительно меньше остальных и всегда замыкал стаю. С огромном трудом он преодолевал метель, сносившую его с пути.

Но отставал не сильно.

Я был единственным олененком, чуть ниже остальных, все остальные члены стаи были самки. Все они окружили меня, чтобы я мог, как следует согреться.

Они рассказали мне, что я единственный олененок, прошедший столь длинный путь. Некоторых, еще совсем маленьких, смертельно ранили коварные грифы, некоторых унесло холодное течение рек, иные просто падали без сил, потонув в вязких сугробах.