Лунные яблоки. Сборник художественной прозы

Я больше решил туда не звонить… Вот так они и проводят все свои мероприятия, небось от клиентов отбоя нет…

Тоже мне ещё, музыкальный коллектив.

Ночной Савва

Очередной командировочный день выдался из тех, о которых потом вспоминаешь, как о днях, вырванных из общего контекста повествования о житии. Тяжелый, в общем день. Ничего не ладилось, зато то, что казалось бы уже сделано, расклеивалось на глазах. И я ничего не мог с этим поделать. Метался с объекта на объект по тридцатиградусной жаре в тщетных попытках заставить кого-нибудь что-нибудь делать.

Вернулся в гостиницу ближе к полуночи, выжатый, как лимон. Мой сосед (и в общем, приятель) в номере по имени Савва, как огурчик лежал на кровати и смотрел телевизор. Он принял душ, с аппетитом (по его словам) поужинал, и выпил ради удовольствия сто пятьдесят граммов водки. Громче чем надо, работал телевизор, шла какая-то шумная развлекательная передача с шумными ведущими и шумными участниками. Громкие песни сменялись громким трёпом каких-то второразрядных звёзд эстрады, развесёлые пляски чередовались с громкими рекламными блоками…

Я вытащил из холодильника банку с остатками шпрот, отрезал кусок черного хлеба, налил в стакан выдохшейся минеральной воды.

Савва, перекрикивая телевизор, комментировал то, что происходило на экране. Вероятно, он считал, что я тоже принимаю участие в просмотре и мне не хватает одних только ведущих программы.

Я глотал шпроты и не реагировал.

Наконец, он разглядел, что со мной что-то не так и поинтересовался, не желаю ли я водки. Я не желал водки и хотел, чтобы заткнулся, наконец, телевизор, и Савва вместе с ним. Чтобы он, наконец, отвернулся к стене и тихонечко задремал. Вот, что мне было необходимо.

Я в мягких тонах обо всё этом ему поведал. Но возможно, Савва не до конца понял, что мне сейчас требуется, а может не расслышал в шуме.

Я покончил с едой, доплёлся до ванной, принял душ.

Всё, теперь спать.

Наконец сосед решил, что смотреть больше нечего и выключил телевизор. По ходу, налил себе ещё стаканчик и уселся напротив меня. Это было недобрым знаком. Опыт совместного проживания более трёх командировочных месяцев свидетельствовал, что сейчас он будет рассказывать одну из бесконечных историй своей жизни, жизни его родственников, друзей (которых у него пруд пруди), возможно, своих начальников и сотрудников.