Ликбезна. Премия имени Анны Ахматовой

ждал в тишине, как появится луч первый.

слушал себя, как неровно душа дышит,

как замирает, и бьется в груди нервно.

как-то решил: если все надоест – бросишь.

встал на ступени: не вверх и не вниз – доски.

сколько их будет? одиннадцать, пять, восемь?

или одна, на которой стоять скользко…

с послевкусием джаза

если не белокожей и женственной тоже,

не поэтом родиться, а где бы… кем…?

только чёрным джазменом: труба в кисть вложена,

или саксофонистом: мундштук в руке…

мне же музыка торкает в междуножье —

это чувство на грани, а грань остра…

я же мазала ваксой, подростком кожу…

я хотела быть чёрной, идя в астрал!

в дымном клубе Гаваны, в квартале бедном,

среди точно таких же, исторгших звук

из простынного пота, сплетений венных,

ноздри ночи июльской под ритм раздув…

отрываясь экстазно, свободно страстно…

упиваясь инаковой красотой,

каждой ноте любовно позволив властвовать,

над её доминируя – высотой…

в ночь уйдя по следам, раскалённым сотам,

волоча сандалету по мостовой,

сколько выпито рома, запомнив рвотно,

с послевкусием джаза, само – собой…

завтра все повторится: жара и лето

предлагают сигару, джаз, ром и секс…

если бы не джазменом и не поэтом?

по Тибету… монахом… уйдя из сект…

перформанс

сознанье мотылька… лечу в огонь

пергамент обожженный тонких крыльев

предчувствие не вынудило боль

напомнить о себе хоть чем-нибудь

портные отказались от лекал

гробовщики не сразу же зарыли

их тоже возбуждает красота

до факта не владения собой…

лечу и говорю «пока» всему,

в чем собиралась быть живучей

огонь не обязателен для всех

но куртуазен в отношении дев

нет разницы чем обусловлен акт,

академический перформанс не изучен,

никем не продублирована жизнь…

нет доступа к спасительной воде.