Ликбезна. Премия имени Анны Ахматовой

убежище для пумы и слона…

ей миролюбие разве характерно!?

боль… по ковровой мягкости стекла

из алых капель вереница солнц…

заносчивую, как-то занесло

в края, от засух выцветших до глины…

испарина росы: канун дождей,

а здесь – от трещин горбится земля…

друг другом наслаждаемся без слов

единородны и единовидны…

убежище любви без ограждений

сезоны засух специально длят

язычники вершин: скупые боги

мы – кто зеленотравья не ценил,

мы – мертвых троп издохшие стада,

мы – прайды обезумевшей охоты,

мы – самые удачливые гну:

нас не догнали Daster и Scenic…

прицел не выбрал и кустарник не отдал

убежище для пумы и слона… кто я и кто ты…

под ногами земля

бездна смотрит в тебя или ты не отводишь взгляда?

под ногами земля:

планетарным масштабом и твердью…

создан, чтоб рассмотреть:

стекол цейсовских больше, чем надо:

телескоп с ярой мощью,

доказать, как велик и бессмертен

человечества мозг!

я его поместила в субстраты,

каждый новой строфы,

каждой мысли, дарованной чувством.

им накоплены знаний, характерные терниям старта,

крипты всех катастроф и побед триумфальных,

почувствуй!

вот же: смотрит в глаза из пророчества

прошлых столетий.

рассмотри её сам в равноденствии ЭТОГО века.

ей нужные мудрецы:

бездне, в множестве рваных отметин,

словно из-под ножа, поделившего хлеб —

человека…

не защищен распластанной землей

Высоцкий-Шемякин

герои обожженных кинолент, сгоревших писем…

для истин удивительно юны, для правил древни.

деревья от загубленных корней тянулись к высям

и жили б, как златили купола – сиял бы Кремль!

не выбрала история других, любила этих:

разбойников на собственной стезе, а не подьячих.

незряче, по-старушачьи скупа сулила детям

за послушанье множество прикрас, губу отклячив.

не борогозить тихого проси, таящий пламя, —

у черта угли в очаге крадет для божьих яслей…

греховен, будет люльку согревать под пеленами

и, без раздумий, втащит весь очаг,

за грех свой счастлив.

и в том немногом больше стертых букв,

чем слов в хорале.