Лабиринт

Он вошел как хозяин и стал расспрашивать Эвана как обстоят дела. Он задавал вопросы, а Эван писал ответы на бумаге.

Я же лежал, отвернувшись к стене, боясь выдать себя хоть чем-то. Уилсон спросил, как долго я уже сплю и Эван написал ему, что я не приходил в себя уже три или четыре дня. Уилсон приблизился к моей кровати и кровь застыла у меня в жилах. Он поднес руку к моему носу и почувствовав дыхание, произнес:

– Жив пока, но, думаю, ждать осталось недолго. Скоро с ним будет покончено.

Он приказал и дальше давать мне капли, насильно вливая их, если не удастся разбудить меня.

Эван утвердительно замычал. Уилсон, довольный увиденным, похвалил его за преданность и собирался уже было уйти, но Эван замычал громко и настойчиво. На некоторое время в доме воцарилась тишина и я понял, что он пишет что-то. Через несколько минут я услышал ответ:

– Думаю, ты заслужил это, дорогой мой молчун! Хотя старик еще жив, и работу свою ты не закончил, но, думаю, это дело нескольких дней. Я ценю твою преданность и, так уж и быть, просьбу эту выполню! – смеясь сказал Уилсон.

 – Завтра вечером ты увидишь свою мать. Кректон привезет ее. Думаю, часа три вам хватит, чтобы наговориться? – и, хохоча над жестокой шуткой, Уилсон покинул мой дом.

Я вскочил, трясясь от ярости и желания убить негодяя. Я спросил у Эвана, правильно ли я понял, что завтра к нам привезут его мать и он, заплакав как ребенок, закивал мне в ответ. Как я узнал, она была служанкой графини и сейчас ее жизнь зависела от того доведет ли Эван до конца порученное ему злодейство.

Мой несчастный Эван, как мне было жалко его!

Я почти не спал всю следующую ночь, Эдвард, ведь встреча с матерью Эвана была так важна для всех нас. Я наконец-то смогу узнать что-то о дочери и смогу поговорить с кем-то, а ведь я не делал этого, как выяснилось, больше полугода.

Кое-как дожив до следующего вечера, мы с Эваном приготовились к встрече. К назначенному часу, я, как и предыдущим днем, лежал в кровати, делая вид, что нахожусь без сознания, а Эван сидел за накрытым столом.

Услышав звук приближающейся кареты, он кинулся к двери и распахнув ее, ждал, когда появится его мать. Я услышал, как зарыдала во весь голос женщина и замычал, плача, Эван и понял, что они обнимают друг друга. Глаза мои защипало, но я сосредоточился и ждал.

Скрипучий голос Кректона раздался в доме, и я сразу же вспомнил того, кому он принадлежал. Это был тот самый одноглазый слуга, что вез нас на встречу в имение в тот роковой вечер.