Мама Мирра. Повесть о доле вечной женской…

А что если он бросит сейчас трубку и сделает все, как сказал? Но дядя все равно бы узнал и было бы еще хуже.

– Позвольте мне встретиться с ней и поговорить. Возможно, все не совсем так, как кажется. Возможно, мы договоримся и она вернется домой к детям, – начал просить Асхан.

– Поговорить, договориться, возможно… А что, если нет? Будешь ждать, что она выкинет дальше? Сейчас же позвоню, пусть задержат в аэропорту.

– Ради всего святого, ради памяти вашего старшего брата и моего отца, молю вас, не надо! Отец бы так никогда не сделал.

Она этого не переживет. Я не смогу детям в глаза смотреть…

Дядя на минуту замолчал. Потом раздался голос на тон ниже.

– Я любил твоего отца. Он и мне был вместо отца. Всех тянул на себе, со всеми пытался договориться, надорвался, – уже более миролюбивым тоном заговорил дядя. – Ладно, договаривайся. Возможно… Но если нет, скажи ей напоследок, что я сказал, – и положил трубку.

И тут же перезвонил:

– Мои люди ее встретят и отвезут, куда скажет.

Не спорь! Мы не можем ей позволить отбиться от рук окончательно, – сказал он, не ожидая каких-либо возражений.

Асхан смирился. Он знал, что хватка дяди всегда сильна и окончательна.

Асхан звонил, звонил и звонил Мирре.

Соперничество неравных, соперничества с предсказуемым исходом.

Кто знает, что она задумала, что предприняла или утаила от него?

Асхан почувствовал: любит Мирру как мать его детей и не хочет ее унижения.

Ему не верилось, что только из-за него такая женщина покинула все, что у нее было в жизни, ушла из такого обеспеченного дома.

Куда можно уйти от всего, что у тебя есть в жизни?

Он подумал и о смерти, но сразу же попытался отогнать эту мысль: не думать, не думать, не думать о смерти…

Телефон Мирры молчал.

Должна же она, в конце концов, ответить!

Неужели не понимает, что натворила?

Вновь подумалось о детях.

Они скоро спросят, и что отец им ответит?

Особенно ясно он представил вырывающееся вперед лицо златовласой Зарины, ее неморгающие искрящиеся глаза, выразительный рот и крепкие белые зубы.

Буря, а не девушка! Ее откровенность вводит в ступор. Ей только семнадцать. Что же будет, когда она повзрослеет окончательно? Она хоть и светловолосая, но очень похожа на моего деда – неудержимого и буйного. Во мне такие бури тоже порой просыпаются.