Квартира на 5 этаже

Как рассказывала мама, в тот день, когда я ее только увидел, на ней было зеленое платье. Мама говорила, что это в цвет глаз. Я обычно никогда не смотрел ей в глаза и поэтому верил маме. Мама говорила, что у нее глаза как изумруды. Камушки я такие не видел, но мама их сравнила их со слезами русалок. У Марго, возможно, глаза похожи слез русалок.

Марочка младше меня на два года, но мама всегда повторяла мне, что она очень умна и хорошо пишет. Как будто она уже взрослая, могла она писать красивые буквы на бумаге.

Как ее мама, она любила писать письма. Она часто посылала их мне. В них она рассказывала свои всякие фантазии и мысли, как она говорила «не о чем», но мне нравилось. На них всегда были марки, наши адреса наших домов, а внутри разные засушенные цветы.

Это были сказки или что-то вроде зарисовок или просто незамысловатая история о людях или не о людях. Она писала мне без повода, например о том, как она проснулась и увидела солнечный зайчик, который напомнил ей того настоящего живого зайца, которого мы видели в лесу на прошлой неделе или просто она представлялась ведьмой, которая пишет обычному мне о своей ведьменской жизни.

Марочка писала эти письма каждый месяц и даже тогда, когда мы разъезжались по школам, я получал эти письма от нее еще чаще. Она писала их только мне и никому не рассказывала, о чем она пишет. И так продолжалось до того момента, пока я не повзрослел и не обидел ее.

…

Мне неприятно об этом вспоминать и хочется вернуться туда и все предотвратить, но у меня было высокое мнение о себе и желание показать себя лучшим перед моими друзьями.

Их было много у нас в поселке. Потом они вообще перестали со мной общаться, потому что я стал для них «слишком умным».

В общем, я прочел их вслух перед мальчишками. Они подбили меня на это, потому что увидели одно из писем у меня на столе. Тогда они рассмеялись и начали приставать к Марочке, что она меня любит, как они выражались тогда, и все эти ее фантазии и мысли просто ничего не значат.

Тогда Марго не заплакала. Ей было несвойственно это. Она просто приняла смех невоспитанных мальчишек и больше мне ничего не присылала.

В тот момент мы и реже начали общаться, а если и виделись, то она делала вид, что все хорошо. Она была всегда вежлива со мной, а мне становилось невыносимо одиноко. Она уже не писала мне письма, не делилась со мной своими мыслями, а я корил себя за то, что не вступился за нее, а ведь ей это было важно.