Мастер и Воланд

А умные люди эту связь между Воландом и Сталиным почувствуют. Но это лишь чувства, предположения и не более, а в остальном это мистическое произведение: дьявол, говорящий кот и так далее. Итак, продолжим разбор главы «Варьете»: как ты поняла сцену, где наши женщины кинулись одеваться в европейские салоны?

– Это просто. Советская власть нам уже десять лет твердит, что мы будем жить не хуже европейцев. Это лишь на словах, а если взглянуть на нас, женщин, то мы просто нищие, словно в нижнем белье, как те женщины, что выбегали из Варьете.

Так и есть, нас дурит Воланд. А мы, дуры, верим, что однажды станем модницами, как в этом Варьете. Нам всегда хочется красиво одеваться, а не носить дешевые тряпки. Как жалко наших женщин!

– Видишь, если задуматься, то главы раскрывают свой смысл. Умные люди поймут, а вот простые – вряд ли. Я знаю, что мои книги не будет читать рабочий класс, им нужно развлечение, чтоб меньше думать.

– А зачем Коровьев и кот оторвали голову конферансье? Я не поняла, сам скажи.

В нем тоже есть смысл?

– Хорошо, начнем с самого начала. Воланду подают кресло – заметь, не стул, а кресло. Это трон. И он пронзительными холодными глазами изучает свой народ. Все молчат, охваченные волнением. И первая его фраза гласит: это всё тот же народ (что был до революции, до переворота), и лишь квартирный вопрос испортил их. Воланд прав, коммунисты отобрали квартиры у состоятельных людей и стали раздавать тем, кто готов служить партии. Кто против, те окажутся на улице, без крыши над головой.

Раздача квартир, как самый сильный способ принуждения, изменила сознание людей. И ради этого интеллигенция готова на подлость. Например, наши литераторы состязаются между собой в написании лживых романчиков о подвигах коммунистов, восхваляя новую власть и ругая прежний строй. Также тем, кто вступил в партию, раздаются должности, да и просто рабочие места на фабрике. Квартирный вопрос растоптал души людей, сделал нас угодниками, словом, низкими людьми.

– Эта игра коммунистов мне ясна.

Я спросила тебя о конферансье, зачем ему голову оторвали?

– Он поплатился, потому что невольно сказал правду о Воланде, что его фокусы – это не более чем гипноз народа. Сталин такое не прощает, как и любую критику.

– Тихо говори, – зашептала жена, приложив палец ко рту, – ты же знаешь, что у нас тонкие перегородки стен, и соседи могут услышать.

Увлеченный Михаил понизил голос:

– Вот за это и поплатился конферансье.