Цветные стёкла

Думаете, деревья не могут испытывать чувств? А вы попробуйте поговорить с нами ласково, погладить наши стволы и услышите наши души. Правда, не всем и не всегда везёт.

Каждый день я видел девушку во дворе за работой, с корзиной полной грибов, с полевыми цветами в руках. Иногда она подходила совсем близко ко мне. Садилась на землю, прислонившись к стволу, и пела. Нежные звуки лились из её груди. И не было никого счастливее меня. Я пел вместе с ней.

Часть вторая

– Давай, ещё немного. Тужься!

Раскрасневшаяся повитуха громко отдавала команды.

Люба её не слышала. Шли вторые сутки. Схватки то нарастали, то ослабевали.

Муж роженицы не выдержал. Взял топор и ушёл в лес. Колоть, рубить, лишь бы не слышать звериного воя своей Любушки.

Через три часа после его ухода родился младенец. Он не кричал. Около ребёнка суетились женщины. Пуповина крепко стягивала его тельце. Повитуха тщетно пыталась вдохнуть в него жизнь. Роженица тихо лежала на лавке. Черты её лица заострились. Она прошептала:

– Похороните меня у клёна, что на пригорке.

В тот миг, когда её сердце остановилось, ребёнок вздохнул и огласил громким криком всё вокруг.

Любушку похоронили. Совсем рядом со мной высился теперь небольшой холмик. Человек с пшеничными волосами долго стоял около него. На следующий день он поставил крест. А ещё через семь дней пришёл ко мне, сел на траву и начал рассказ:

– Не уберёг я Любушку свою. Прав её отец оказался. Мы ж с ней без родительского благословения поженились. Сватов прислал.

А родители были против. Отец Любы хотел её за компаньона своего выдать. Очень богатый купец. Ну и придумали мы сбежать. Уехали. Дом построили… ребёночка вот народили. Как же жить теперь?

Я лишь шумел листвой. И тут мой собеседник вскочил, поднял топор с земли и начал рубить мой ствол. С каждым ударом раздавался страшный треск. Я погибал.

Вдруг послышалось пение. Мужчина в очередной раз занёс топор и замер. Тихая, грустная песня лилась будто из – под земли и уносилась к облакам. Я, как мог, вторил этой прекрасной мелодии.

Мой дровосек вздрогнул, слёзы потекли по его щекам. Бросив свой топор, он побежал к дому. А я так и остался стоять, подрубленный с одной стороны.

Рана моя не заживала. Все соки вытекли. Ветки высохли. Я понимал – мне не выжить. Только чудо могло спасти меня.

Часть третья

Лето заканчивалось, воздух стал звонким и прозрачным. Птицы потянулись к югу. И вот однажды ближе к вечеру ко мне пришёл мужчина с пшеничными волосами.