Куда уходят писатели

На это было очень смешно смотреть, он явно почувствовал этот подзатыльник, потому что потирал затылок.

Лекция закончилась. Ребят попросили разделиться на две команды. Начиналась викторина. Ребята образовали два круга из стульев и расселись по своим командам, решив, что девочки, будут играть против мальчиков. И тут началось что-то непонятное. Все поэты и писатели покинули свои портреты и тоже разделились на команды. Команда Толстого болела за девочек, а команда Тютчева болела за мальчиков.

Первый вопрос звучал так: «Продолжите строки «Люблю грозу в начале мая, когда …«».

Команда, которая была готова, должна была поднять руку.

Лиза подняла руку первая, встала и продолжила стихотворение:

«…когда весенний, первый гром,

Как бы резвяся и играя,

Грохочет в небе голубом.

Гремят раскаты молодые!

Вот дождик брызнул, пыль летит…

Повисли перлы дождевые,

И солнце нити золотит…»[7 - Отрывок из стихотворения Тютчева Ф. И. «Весенняя гроза», взято с сайта: http://stih.su/vesennyaya-groza/]

Все захлопали, а больше всех радовался сам Тютчев, хоть он и болел за команду мальчиков.

Ответ был верный, и команда получила первый балл, на их стол положили книгу. У какой команды на столе будет больше книг, та и победит.

Писатели вели себя как маленькие дети, улыбались, радовались, хлопали друг другу, им явно нравилась эта игра, было понятно, что играли они в неё уже не первый раз.

Игра продолжилась и все услышали второй вопрос, он звучал так:

– Прочитайте своё любимое стихотворение и расскажите, почему оно вам нравится.

Первой подняла руку Маша, она стала читать стихотворение «Вересковый мёд»[8 - Имеется ввиду перевод Маршака С. Я. баллады Роберта Льюиса Стивенсона.]. Она читала его очень красиво и с любовью.

Пока Маша читала, писатели стали выходить из комнаты в коридор.

«Они меня забыли? Что мне делать? Как вернуться в лагерь?» – подумала я. Но дверь открылась, меня позвали, и я сразу выскочила из комнаты. Меня взял за руку сам Маршак, мы пошли назад по коридору.

По мере приближения к своим портретам, прежде чем войти в него, каждый попрощался со мной и приглашал опять прийти в гости, затем быстро поднимался в свой портрет и замирал, и уже нельзя было сказать, что там находился живой человек. В коридоре остались я и Есенин. Я подумала, что мой сон подходит к концу, и я сейчас проснусь. Я даже зевнула, но услышала голос Есенина, это действительно был голос, а не что-то звучащее в голове.