Биенье сердца моего

– Это… лекарство, – ответила она и побежала по колючей, синеющей мышиным горошком, отаве[31 - Трава, выросшая на месте скошенной в том же году.] в сторону речки. Я подсунул грабли под копну и пошёл за ней.

Неистово скрипели кузнечики. Случайный ветерок, забравшись в лог, весело трепал кудрявые травы, катил сизые волны по метёлкам тимофеевки, тряс жёлтыми гребешками погремков-звонцов, ерошил на склоне полоски травки-ржицы. Душно пахли спелые травы, клонились перезрело к земле. Не все ещё успели выкосить свои участки и лог пестрел проплешинами.

Разметочные колышки белели на примятых извилистых стёжках…

Цыганка подбежала ко мне, разжала кулачок. На ладони её сидел большой бурый кузнечик. В ту же секунду он спрыгнул в травы. Мы рассмеялись. Я протянул цыганке пучок земляники. Она улыбнулась, взяла его левой рукой – в правой она держала охапку ромашек и какой-то целебной травы – и принялась прямо ртом сощипывать с пучка сочные красные ягоды.

– Тебя как зовут? – спросил я.

– Зачем тебе?

– Надо!

Она повертела общипанный пучок земляники, бросила его на землю, взглянула на меня искоса и спросила:

– А тебя?

Я ответил.

– Меня – Рега! – сказала она. – Вообще-то Регина, но так меня зовёт только отец. Остальные – Рега.

– Красивое имя! – заметил я. – Впервые слышу.

– Оно не цыганское. Как-то не по-нашему оно обозначает «королева». Ну, царица… Отец в молодости любил женщину с таким именем. В Одессе. Это он меня так назвал. Мать хотела Джелмой…

Мы сидели на берегу речки.

Регина, вся обложившись цветами, плела венок, не обращая на меня никакого внимания. Сноровисто работали её ловкие руки, что-то загадочное, таинственное чудилось мне в её сосредоточенном лице, изредка освещаемом скупой потайной улыбкой. Я с интересом глядел на её колдовство над венком, и необычная, нездешняя красота её вызывала во мне жаркий озноб, и вдруг мне захотелось поцеловать её. Я испугался этого желания, застыдился и резко отвернулся от неё.

Сверкала солнечными бликами речка, сонно шелестели вблизи ивняки, из овражка одуряюще пахло цветущим донником. Над сосновым бором осторожно кралось прозрачное облачко…

Регина сплела венок, надела себе на голову и повернулась, улыбаясь довольно, ко мне.

– Ты настоящая королева! – восхищённо воскликнул я.

На неё боязно было смотреть: настолько она была красива. Сверкающей короной лежал венок на её тёмных как ненастная ночь волосах.