Биенье сердца моего

– Чего и следовало ожидать, – улыбнулся Сергей. – Вот когда твою плотину смоет, тогда ты сразу всю психологию поймёшь. Особенно, если первую…

– Тьфу, тьфу, тьфу! Не говорите так, Сергей Васильевич. Та плотина у меня – вот где, – Медведев приложил ладонь к сердцу.

– А у меня все объекты тут, – буркнул Сергей и с преувеличенным вниманием уставился на дорогу…

До плотины доехали молча. Сергей вздыбил уазик на взгорок и резко остановился. То, что открылось взгляду, поражало размахом разрушения. Это было так ошеломляюще, что Сергей невольно зажмурил глаза, и ему хотелось верить, что всё это нереальность, дикий кошмар, и стоит разжмуриться как заласкает глаза красавица-плотина с ажурными перилами моста, ударит в уши приглушённый гул водосбросов, расстелется до горизонта весёлая гладь воды…

Мотор уазика оборотливо частил, вибрировал тело, и эта дрожь ещё больше усиливала лихорадочно-потерянное состояние Сергея.

Он наощупь повернул ключ зажигания, и в установившуюся тишину резко забил стук авиационных часов под щитком.

Сергей неохотно открыл глаза. Увы, сквозь ветровое стекло всё та же унылая картина: провал моста, нелепо торчащие быки[39 - Промежуточные, выступающие опоры плотины, обеспечивающие жёсткость вдоль потока воды.], беспорядочное нагромождение разломанных бетонных плит.

– Вот так, Саша, – грустно выдавил Сергей и глянул на притихшего главного инженера. Тот промолчал. Сергей открыл дверцу и грузно сполз на землю.

– Пойдём, справим панихиду…

Утреннее солнце жарко накаляло небо, ярко зеленели омытые дождём травы, слабый ветерок нёс с полудня пряные запахи увядающей кошенины[40 - Скошенная трава.

]. Тишь в мире и благодать, вольный солнечный покой и сладкий озонный воздух. А внизу – жалкие развалины бывшей плотины. От них никуда не деться, они притягивают, привораживают глаза; мозг цепенеет, не в силах охватить всей величины случившегося. За что, за какие грехи эта напасть?

Тоненько взвизгнул, набирая обороты, мотор скважинного насоса на животноводческом комплексе.

Сергей глянул на близкий городок комплекса, и новая боль кольнула его сердце. Восемьсот коров останутся без кормов. Вот это, пожалуй, главная беда от разрушенной плотины. Двести гектаров долголетнего культурного пастбища без воды. Тысячи тонн травы недополучит колхоз…

Скрипнули за спиной тормоза. Пожилой юркий шофёр выскочил из кабины грузовика, забегал по берегу.

– Это что же получается? – громко закричал он. – Вчерась был мост, седни уже нет.